Красная линия

Каллахан – фамилия Дэйва. Именно так к нему обратился Эш, который, судя по всему, и есть Мистер Сандерс.

– А неофициально?

– Ну, – замялась миссис Робинс, – здесь иногда проживают жены Мистера Сандерса.

– Жены? – тупо переспросила я. – Как это понимать? У него несколько жен?

Она спустила очки на кончик носа и взглянула на меня, как на назойливое насекомое.

– Простите, мисс Сантана, но это уже не мое дело. Если позволите…

– Конечно, – я попятилась спиной в сторону выхода. – Не буду вам мешать."

"Я снова поднялась на второй этаж и в этот раз решила забить на камеры, чтобы хоть что-нибудь выяснить о жителях этого дома.

Это была просторная спальня, в центре которой стояла кровать королевского размера со сбитыми белыми простынями, словно ее владелец этой ночью видел тревожный сон. В воздухе присутствовал тонкий аромат табака, кедра и мускуса.

В обстановке комнаты чувствовался мужской характер. Здесь было мрачно, прохладно и уютно одновременно. Черные матовые стены, стеклянный потолок, усеянный тысячей маленьких лампочек, мягкий кремовый ковер на полу и такого же цвета шторы. На северной стене, над кроватью, висело несколько монохромных картин с изображениями эротических женских силуэтов, а на южной – плазма размером с футбольное поле.

– Только попробуй на меня донести, – пригрозила я пальцем животному.

Пес завилял пушистым беличьим хвостом, и я расценила этот жест, как полное повиновение. Тихо закрыв за нами дверь, я стрельнула глазами по углам в поисках злополучных камер.

Пусто.

Может, здесь их вообще нет?

Мое внимание привлек высокий стеллаж из металлических труб и темного дерева, все полки которого были полностью заставлены всякими яркими вещами. Я подошла ближе и открыла рот от удивления. Это были кубки, медали, различные блестящие статуэтки… Я взяла в руку первую попавшуюся вещь и прочитала надпись на ней: «Хет-трик 20.

Черт, да это же самая настоящая хоккейная шайба!

Я сжала ее в руках. Она была теплая, тяжелая и пахла резиной.

– Хочешь сказать, что твой папочка – хоккеист?

Маленький засранец громко гавкнул и впился в меня своими черными, блестящими бусинками глаз.

– Окей, и кто же из них? – поинтересовалась я, возвращая шайбу на место.