Красавица и чудовище

Косвенно была виновата в том, что та владела недостоверной информацией и принимала за правду сказку, выдуманную много лет назад, чтобы защититься от назойливых поклонников.

– Так это неправда?

– Нет. Это всего лишь моя легенда.

– Жаль. – Марго раздосадовано вздохнула и сделала еще несколько глотков. – Ты мне очень нравишься.

– Я знаю, но… – Элис судорожно пыталась найти слова, но все они звучали как-то глупо и неуместно. – Извини. Ты очень хорошая, но мое сердце занято давно и без шансов. – Несколько минут она молча изучала лицо собеседницы, а потом все же решилась и предложила: – Если хочешь, мы можем остаться добрыми друзьями.

– Да, почему нет, – с готовностью согласилась та и вновь подняла бокал. – Теперь за дружбу?

– За дружбу, – поддержала Элис и, звонко чокнувшись, сделала несколько жадных глотков. Теперь, когда все разрешилось, ей стало намного комфортнее. – Спасибо. Я тебя очень ценю как человека и профессионала.

– Взаимно. – Марго усмехнулась и перевела взгляд на спешившего к ним официанта.

– Было бы неплохо. – Элис снова улыбнулась и принялась за салат. – Приятного аппетита.

– И тебе.

Глава 43

Утреннее солнце скупо пробивалось сквозь густые ветки и слабо освещало хвойный лес. Максим плелся по глубокому снегу, петляя между деревьями и не ощущал ни холода, ни усталости. Животный страх гнал вперед, заставляя забыть обо всем и следовать лишь инстинкту самосохранения. Слыша где-то вдалеке гул машин, Макс уверенно двигался на звук.

Кое-как взяв себя в руки, он остановил попутку и сел в салон. Только когда машина влилась в поток автотранспорта, двигавшегося в сторону города, смог расслабиться. Откинувшись на спинку, прикрыл глаза. Сердце, бешено стучавшее в груди, постепенно замедляло ритм, а мысли прояснялись.

Сколько времени провел в аду, Максим не знал, давно потерял счет дням, точнее, ночам. Не сдохнуть помогало лишь то, что не каждую ночь его заставляли работать, давали время залечить полученные увечья. Но четкого распорядка не было, за ним могли прийти в любую минуту, и если он отказывался идти, связывали и тащили волоком. Ожидание казни было мучительнее самого процесса, Макс вздрагивал от каждого шороха и непроизвольно сжимался.