Красавица и чудовище

Григорий не позволил ей сбежать, хищно ухмыльнувшись, грубо схватил за предплечье и потащил в сторону. Она хотела закричать, но привлекать всеобщее внимание было недопустимо, сопротивлялась как могла, но силы были явно неравны.

Григорий протащил ее несколько метров, завел за угол, подальше от любопытных глаз и жестко впечатал в стену, нависнув, как скала.

– Что, думала, запрыгнешь в койку Гилберта, и я забуду о тебе? – Запах перегара и приторного одеколона ударил в нос, заставив поморщиться и отвернуться. Она отчаянно скользила глазами по гостям, пытаясь найти защиту, но не находила.

– Я о вас не думала вовсе, – холодно отозвалась она и попыталась выдернуть руку из плена мерзких пальцев. – Уберите от меня свои грязные лапы, не то…

Лиза не договорила, встретившись с разъяренным взглядом Алекса, ощутила, как слова застряли в горле, а дыхание перехватило. Он был дьявольски красив, опасная сила и мощь чувствовались в каждом движении и будоражили кровь.

– Не то что? – зло процедил Григорий, распаляясь все больше. – Ты, шлюха, не ценишь моего отношения. Я тебя так ославлю на всю область, что ни один нормальный мужик больше не посмотрит в твою сторону…

Почувствовав на своем плече чью-то тяжелую ладонь, Бакунин инстинктивно повернулся и задрожал, увидев Гилберта.

– А-а-алекс, – заблеял он, сразу же отойдя от Лизы на несколько шагов. – А мы вот с Елизаветой Андреевной беседуем…

Не говоря ни слова, Алекс засадил кулаком Григорию прямиком в нос. Послышался характерный хруст, и кровь брызнула во все стороны. Тот взвыл и медленно сполз на пол, прижимая ладони к разбитому лицу.

– Еще раз подойдешь к моей женщине ближе, чем на тридцать метров, переломаю ноги, – грозно предупредил он, взял Лизу за руку и повел к выходу.

– Испугалась?

– Немного, – призналась Лиза и спрятала смущенную улыбку на его груди. – Зачем так жестоко?

– Я же обещал тебе еще в прошлый раз, – напомнил Алекс и, приподняв ее лицо за подбородок, нежно коснулся губ. – Все позади. Поехали домой.

– Да уж, поехали, – с радостью согласилась она.