Любовь Носорога (СИ)

Чего-то он слишком много сдерживается в последнее время. Зато потом срывается. И только пострадавших по углам собирай… Ошметками…

Но надо, надо. Нельзя уже, как раньше, просто, без разговоров уебать с ноги второго человека в холдинге.

Головастого, на самом деле, мужика. Очень умного. Гениального даже. До тупости.

Сигареты, долгий затяг, выдох.

В сущности, он даже не сильно виноват.

Никто ему не объяснил в его… Где он там образовывался? Короче, в его понтовой иностранной лошарне особенностей ведения русского бизнеса.

И того, что здесь, бля, не Москва.

И что все серьезные разговоры по-прежнему ведутся не в кабинетах.

— Ладно. Вася. Ладно.

— Павел Сергеевич… Там еще не все… Там еще можно…

— Нахуй иди.

Вася не заставил себя упрашивать. Побежал просто. Нечасто увидишь, как с такой готовностью идут нахуй…

Паша проводил его прищуренным взглядом. Развернулся в кресле, к огромному панорамному окну. Посидел. Подумал. Надо решать вопрос с новой площадкой для строительства, что так бездарно проебал Вася. Он не виноват.

— Бать, где лазишь?

Начальник охраны буркнул, что уже поднимается.

Ну хоть кто-то что-то делает…

Паша потянулся, чувствуя приятную такую расслабуху в теле. Да, давно он так не кувыркался. Надо же, только под утро придремал. Уработала его блондиночка. Нечаянная лифтовая радость. Жаль, умотала утром. Ну ничего, ничего…

В дверь без стука вломился Батя, здоровенный бритоголовый мужик, старше самого Паши на пять лет, но выглядящий на полновесный полтинник.

Уселся напротив, спросил взглядом разрешения, прикурил.

Помолчали. Паша курил, глядел на своего начальника охраны. Внешне очень спокойно и дружелюбно.

И Батя знал, что скрывается за этим спокойствием.

И на всякий случай отъехал вместе с креслом подальше.

— Да ты вообще за дверь выкатись, — насмешливо сказал Паша.

— Короче, там все сложно. — Сразу же выдал Батя, сунул сигарету в перельницу и показательно придвинулся к столу.

Типа, бесстрашный, бля.

— Там земля Вовы Черного была. А потом ее московский хуй выкупил. Официально. А Вова ее себе как пенсионный фонд приберегал.

— Пенсионер, хуле, — усмехнулся Паша."

"— Ага… Короче говоря, Москва приехала, посадила своего казачка. Все вроде тихо было. А потом Вова решил, что это все неправильно. И полез обратно. Хотя бабки получил.