Командор войны

Ольга не видела, как после этих слов вспыхнули синеватым призрачным светом двенадцать отрубленных рук, стоящих в руническом круге, как запылали черные бриллианты на пальцах и как начали шипеть двенадцать больших печатей, на которых и были установлены отрубленные кисти.

Зато она увидела, как побагровело небо над ней. Как стало оно снижаться, угрожающе наваливаясь на Престол, и как заскользили по нему редкие молнии. И еще Ольга почувствовала, как расплавились двенадцать черных жемчужин ее прекрасного ожерелья, но даже не вздрогнула, когда раскаленная масса стекала по шее, оставляя красные следы на нежной коже девушки.

Чувства умерли.

Потревоженный мир медленно просыпался. Впервые за долгое время его спокойствие было прервано столь грубо и бесцеремонно.

— Девять печатей скрепляют старый мир и отделяют его от Аркана Желаний. Властью своей и волей я приказываю снять девять печатей Малого Круга!

Девять рук вспыхнули таким же неярким синим светом, как предыдущие.

Теперь багровое небо практически давило на Престол Силы, непрерывно извергая из себя мощные разряды. Огненная изгородь плясала, от вскрытых печатей поднимался синий свет, руны налились кроваво-алым, и колоссальный поток магической энергии потянулся к Богдану. Наконечник посоха командора войны запылал, готовясь принять эту мощь, и впервые в жизни командор войны ощутил себя по-настоящему сильным.

Всемогущим.

Мир, весь мир послушно готовился исполнить его волю.

Синие лучи от печатей соединились над распятой Ольгой. Багровое небо коснулось головы Богдана. Необходимо было поставить последнюю точку. Соединить все разбуженные элементы в единое целое. Командор ле Ста опустился на правое колено и занес над девушкой кинжал.

— Жизнь — это череда желаний, и только одно из них неподвластно нам. Смерть. Я беру смерть этой жертвы в пользу себя и своих желаний.

— Богдан заносит кинжал, — сухо сообщила Яна. Прошло сорок семь секунд.

— Мы внутри круга, — отрапортовал Кортес.

— Начинайте, — приказал комиссар.

Яна мягко надавила на спусковой крючок, и черные пули полетели в сверкающий наконечник посоха командора войны. Как и предсказывал Сантьяга, все произошло на восьмой пуле. Яна считала выстрелы.