Колючка в Академии Магии. Большой Турнир

Возможно, это был самообман, но… На какой-то миг принятие придало мне силы, и я сделала то, что сделала. Уничтожила одну из составляющих артефакта, на чем строилась его сложнейшая магическая структура, а остальное рухнуло само по себе.

Проверила еще раз – так и есть, я ни в чем не ошиблась!

Еще немного посидела, уставившись на идущий от артефакта свет, после чего усмехнулась.

Ну что же, больше никто не умрет на склонах Хребта Урату, если только от естественных причин. И больше никто не сможет напасть на Аренту, использовав для этого артефакт из другого мира.

Да, драконы Даргеша могли попытаться долететь до нас на крыльях или приплыть на кораблях. Но мы будем к этому готовы – и они получат такой отпор, что это навсегда отобьет у них желание смотреть в сторону Мисталя.

Потому что я его сломала.

Превратила древний артефакт в красивую, но бесполезную безделушку, которую можно распилить на кусочки и сделать из нее украшения.

Камень продолжал пульсировать, излучая все тот же ровный красный свет, но в нем не было ничего, кроме света.

Пару минут полюбовавшись на деяние своих рук, я принялась размышлять, смогут ли драконы починить артефакт."

"Нет, в нашем мире сделать это будет невозможно! Восстановить его, в теории, могли если только носители Абсолютной магии, но ни я, ни Тобиас – если брат обретет похожую силу, – на такое ни за что не пойдем.

Никогда.

Еще немного подумала, уж не забрать ли камень с собой. Но затем решила, что драконам сломанный артефакт не придется по душе, и они могут на меня взъяриться.

Да так, что это будет трудно совместимо с дальнейшей моей жизнью.

Или же Моллен попытается его у меня отнять, не скупясь на средства, а мне не хотелось узнавать, как далеко он может в них зайти.

Вместо этого я оставила камень там, где он стоял, и выползла из пещеры. Все еще на четвереньках – силы ко мне так и не вернулись.

Затем доползла и упала сверху на Шоура, прошептав ему на ухо, что с артефактом покончено и он больше никогда не заработает.

День клонился к вечеру, а мы все лежали и лежали, набираясь сил, потому что убийственное излучение исчезло.

Через какое-то время я поняла, что Шоур больше не смотрит на небо, солнце и горы. Вместо этого он уставился на мои губы, о чем-то усиленно размышляя.