Когда ты вернешься ко мне

Спустя некоторое время он шмыгнул носом и тихо произнес:

– Аляска. Это туда тебя отправили на конверсионную терапию? До того, как ты оказался здесь.

Я напрягся.

– Да.

– Ты почти не рассказываешь об этом. Даже в группе. Если только тебя не заставляют. Тогда ты, должно быть, особенный.

Я почувствовал, как Майло улыбнулся, напряжение в его тощем теле ослабло.

– Что произошло?

– Мне было холодно, – признался я. – И не только мне. Мы съежились на полу старой, продуваемой ветрами хижины, без огня. Никогда еще не чувствовал себя таким несчастным и одиноким, как в тот момент.

– Как его звали?

– Сайлас. Его звали Сайлас.

– Ты все еще общаешься с ним?

– Нет.

– Почему нет? Вы потеряли связь? Как его фамилия?

– Это неважно.

Еще как важно. Чертовски важно, но как бы сильно мне ни хотелось, чтобы Майло почувствовал себя лучше, Сайлас Марш оставался под запретом.

Но всегда оставалось, о чем еще написать.

Мои родители отправили меня на Аляску во имя «исправления» своего неправильного сына, но это почти разрушило мою и без того робкую надежду на здравомыслие.

Я крепче сжал Майло.

– Нам было запрещено прикасаться друг к другу, но Сайлас все равно лег рядом, чтобы попытаться меня согреть. Это случилось лишь однажды, но он спас мне жизнь.

И я никогда не говорил ему об этом. Хотя стоило сказать…

– Почему только однажды? – спросил Майло.

– Нас застукали. И избили до полусмерти. В основном его. Они избили его до беспамятства…

Меня снова пробрала дрожь, и я зажмурился под натиском воспоминаний: ветхая хижина и дюжина мальчиков, съежившихся под тонкими одеялами. Сайласа – большого и высокого золотоволосого Адониса – оттаскивают от меня, санитары ругают его за грех утешения другого человека.