Когда ты вернешься ко мне

– Колеса? – поинтересовался я. – Делись с ближним, Стрэттон.

– Глюкоза. У меня диабет.

Я опустился на свой собственный камень-стул, новость поразила меня на удивление сильно. Я едва знал этого парня, но что-то подсказывало мне, что он уже достаточно настрадался.

– Ты в порядке?

– Ага. Спасибо, – ответил он. Ронан тем временем развел огонь с помощью жидкости для розжига. – Чем ты так разозлил Ривера Уитмора?

Поставил его в неловкое положение, как настоящая сволочь.

– Я сегодня многих позлил. Тебе стоит быть более конкретным.

– Когда вы играли в эту семиминутную игру.

– Ах да, – протянул я, блуждая взглядом по черном океану, чьи волны разбивались о скалы и покрывались белой шапкой пены. – Не помню.

– Уверен?

– Похоже, ты разочарован.

– Я надеялся, что ты врезал ему по яйцам.

– Рассказать?

Миллер на мгновение задумался над ответом, затем устало покачал головой.

– Не сегодня.

– Вполне справедливо, – согласился я, радуясь, что тему замяли.

Ронан вошел в Хижину (с большой буквы Х) и вернулся с пивом в руках.

– Все еще неважно себя чувствую, – пояснил он и достал из рюкзака бутылку апельсинового сока.

В двадцати ярдах[19] накатывали и отступали волны океана, а ветер был прохладным и бодрящим.

Умиротворение.

Океан, решил я, не похож на озеро. Океан был живым и движущимся, его переполняла энергия, накатывала и разбивалась о берег, омывала зазубренные, разбитые скалы и оставляла их гладкими.

Озеро же было зловещим. Застывшим.

Я вздрогнул и попытался сделать то, что всегда советовал доктор Лэнг, – заземлиться в настоящем моменте, где прошлое не могло меня коснуться.

– Здесь хорошо, – протянул я. – Действительно хорошо, черт возьми. Как будто я могу просто… дышать полной грудью.

Миллер кивнул.

– И я.

– И я, – отозвался Ронан со своего камня рядом с Миллером.

По дороге я узнал, что Ронан недавно переехал в Санта-Круз из Висконсина, а это означало, что они с Миллером знакомы всего несколько дней, но уже чувствовали себя совершенно непринужденно в обществе друг друга.

У меня есть все деньги мира, но то, чего я хочу больше всего, купить нельзя.

– Парни, а вы часто здесь тусуетесь?

– Почти каждый день, – ответил Миллер. – Ты тоже можешь приходить сюда. В любое время. Mi casa es su casa[20]. Правда это не дом.