Когда ты вернешься ко мне

Холден впивается взглядом в кольцо из дамасской стали с десятками изогнутых и плавных линий, вырезанных на ее поверхности, напоминающей деревянный спил.

– Ты выйдешь за меня?"

"Холден смотрит на кольцо, затем на меня. У меня перехватывает дыхание, и в комнате становится очень тихо.

– Да.

Он произносит это слово так тихо, что я едва его слышу. У меня дрожат руки.

– Да?..

Холден улыбается, и будь я проклят, если это не самая красивая улыбка, которую я когда-либо видел.

– Да, Ривер. Я выйду за тебя. – Мое сердце сжимается, когда он касается моей щеки, не отшучиваясь и не уклоняясь от ответа.

В тот день, когда он ко мне вернулся.

У нас за спиной слышатся звуки едва сдерживаемых эмоций. Дрожащими руками я достаю кольцо из коробочки и надеваю ему на палец.

– Тяжелое, – замечает Холден, и я ожидаю шутки о наручниках или шаре на цепи. Но на его лице все та же мягкая улыбка. – Оно идеальное. Спасибо.

Его благодарность разбивает мне сердце и одновременно переполняет его.

Я прижимаюсь лбом к Холдену, и на мгновение в мире не остается никого, кроме нас двоих. Мы целуемся и выдыхаем друг другу в губы «Я люблю тебя», и моему счастью нет конца, потому что я знаю, что Холден не только чувствует это, но и верит всем сердцем.

Мы прощаемся и строим планы на новые ужины. Еще больше времени, проведенного вместе с новой семьей, которую создали мы с Холденом. Мы возвращаемся к себе домой, ночь жаркая и душная. В прихожей я снимаю ветровку и стягиваю с себя потную футболку.

– Я весь взмок, – говорю я. – Ничего более волнительного я еще не делал.

Холден выгибает бровь.

– Думал, я скажу «нет»? – Он отмахивается от моего ответа и подходит ближе. – Сегодня вечером ты проявил храбрость, открыв свое сердце на глазах у всех.

– Ради тебя, – говорю я. – Только ради тебя.

Холден вздыхает и прижимается головой к моей груди.

– Что я тебе говорил о подобных комментариях? Вот сейчас растекусь лужицей, и от меня ничего не останется, кроме кольца. Тебе придется вытирать меня с пола возле нашей двери.

– Нашей двери, – повторяю я и крепко целую его.

Но пока пламя не разгорелось окончательно, знаменуя наше счастье, я чувствую, как между лопатками струится пот.

– Я слишком мокрый, – говорю я.