Когда ты вернешься ко мне

– Мы не ждем, что ты нас простишь, но если ты это сделаешь… – Редж замолкает, и я потрясен, увидев слезы в его глазах. – Если простишь, то, ох… ты сделаешь нас очень счастливыми.

– Мне нечего прощать. Наоборот, я должен поблагодарить вас за то, что терпели меня последний год учебы. Я был настоящей занозой в заднице…

– Нет. Никогда.

Что сейчас происходит?

– Теперь мы соседи, – продолжает Мэгс. – Не обязательно сразу, но… может быть, мы могли бы как-нибудь поужинать с тобой и Ривером?

– Как насчет сегодняшнего вечера? – выпаливаю я, слова сами срываются с моих губ.

– Серьезно? Мы… мы с удовольствием.

Дядя Реджинальд кивает.

– С огромным удовольствием.

– Прекрасно. Мне нужно сделать один звонок. Сейчас вернусь.

На негнущихся ногах дойдя до кухни, я достаю телефон. Ривер отвечает после одного гудка, как будто ждал моего звонка.

– Что случилось? Ты в порядке?

– Я только что пригласил тетю и дядю на сегодняшний ужин к твоему отцу.

– Да неужели? – спрашивает Ривер, и радость перекрывает настороженность в его голосе.

– И что это означает?

Он озадаченно смеется.

– Думаю, это означает, что ты хочешь провести с ними время. Как можно скорее.

– Я тоже так думаю, – отвечаю я, сам еще в шоке. – Это нормально?

– Ну… да. Если ты этого хочешь, то более чем нормально.

– Хочу. Мне просто нужно было услышать твой голос. А то кажется, что я сплю.

– Ох, малыш… – Голос Ривера внезапно прерывается от эмоций.

– Не начинай, – предупреждаю я. – Ты сам виноват, что я стал таким мямлей.

– И я совершенно не возражаю. Иди к своим тете и дяде, – говорит Ривер, и волнение возвращается. – Попрошу папу и Амелию добавить еще два прибора.

Я с облегчением выдыхаю.

– Спасибо. Люблю тебя.

– И я тебя люблю. И еще, Холден. Счастье, которое ты сейчас чувствуешь. Не сомневайся в нем. Ты его заслуживаешь.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки.

– Тебе стоит замолчать, иначе я сорву с тебя одежду, как только увижу, и мы никогда не доберемся до ужина.

– Чем это будет отличаться от любого другого дня? – усмехается он.

Я вешаю трубку и возвращаюсь в гостиную к своим тете и дяде. Они выглядят по-другому, более родными, чем тогда, когда я пытался держать их от себя подальше.

– Все в порядке. Ужин в семь.

Они оба встают с дивана и медленно приближаются ко мне.

– Спасибо, – говорит тетя Мэгс. – За приглашение и за то, что простил нас.

Наступает неловкое молчание, и никто из нас не двигается.