Когда ты вернешься ко мне

Мы немного поговорили о моей книге, а он рассказал, что использовал огромное фармацевтическое состояние своей семьи для устранения последствий опиоидного кризиса, к появлению которого в свое время приложили руки его родители.

– Смею предположить, что ты выбрал эту цель не случайно, – медленно произнес я. – Это ты меня спрашивал о зависимости во время встречи.

– Какое-то время она была и у меня. Мне нужно было что-то чувствовать, пускай и с помощью препаратов. Но Аляска оказалась глубже и сильнее. Она учила меня, что лучше не чувствовать ничего, чем что-то «неправильное» или «неестественное».

– А я пошел другим путем. Делал все, что по их мнению было неправильным. Грустный, маленький бунт, причинивший мне еще большую боль. Но иногда мне казалось, словно я одержим силами, которые мне не подвластны. Они всегда нашептывали, что я никчемный. Ничего не достоин. Поэтому, когда я встретил кое-кого, кто был физическим воплощением добра, то сбежал.

Глаза Сайласа загорелись.

– Ты кого-то встретил?

Я кивнул.

– Но почти уверен, что основательно все испортил. За три года мы виделись один раз.

– Почему?

– Мой психотерапевт говорит, что я вырос в «атмосфере лишений». Ривер был как инъекция всего, без чего я обходился, нарушением статуса-кво. Мне с ним было слишком хорошо. – На глаза наворачивались слезы. – Я боролся против нас на каждом шаге отношений.

– Ривер был добр к тебе?

– Как никто другой.

– Он мне уже нравится. – Сайлас откусил кусочек спринг-ролла.

– Верно. Я завязал с выпивкой. И соблюдал целибат два долгих года, что, если ты меня знаешь, так же невероятно, как лунное затмение, комета Галлея и метеоритный дождь, происходящие одновременно.

У меня перехватило дыхание, когда в памяти вновь всплыл тот метеоритный дождь и моя идеальная ночь с Ривером – наш первый раз…

– Это не пустяк, – сказал Сайлас, повторяя мои собственные мысли из прошлого.

– Как только разум немного прояснился, стало легко, – сказал я. – После Ривера мне никого больше не хотелось. И до сих пор не хочется.

– Так чего же ты ждешь?

– Не знаю. Я боюсь снова облажаться. Боюсь, что я недостаточно хорош.

Сайлас на мгновение задумался, сложив руки на столе.

– Всего год назад я был таким же, как ты. Но потом кое-кого встретил.

Я откинулся на спинку стула.

– Вот черт. То, как ты это произнес, уже сказало мне всю правду.