Когда ты вернешься ко мне

– Минутку. – Он снял блестящую черную телефонную трубку и нажал кнопку. – Месье Пэриш? Monsieur River Whitmore vous attend à la réception[40]. – Он послушал ответ, в какой-то момент убрал телефон подальше от уха и слегка поморщился. – Très bien, monsieur[41]. – Консьерж повесил трубку и посмотрел на меня с натянутой улыбкой. – Он сейчас спустится.

Я облегченно выдохнул, и, засунув руки в карманы, принялся наматывать круги по идеально отполированному полу. Элегантно одетые мужчины и женщины входили и выходили из здания; другие сидели за маленькими столиками с коктейлями или кофе.

Прошло десять минут. Потом двадцать. Потом сорок пять. Я уже собирался снова пристать к консьержу, когда с мелодичным звоном открылся лифт и выпустил Холдена.

Его волосы были такими же серебристыми и влажными после недавнего душа. На нем красовались безупречно сидевшие белые брюки, белая рубашка – несмотря на теплый весенний день, – черный жилет и пиджак в черно-белую полоску. У меня перехватило дыхание и мгновенно закипела кровь.

За время разлуки он стал лишь еще более совершенным, одежда еще красивее облегала его тело, а плечи и грудь стали шире. Но его зеленые глаза покраснели и под ними залегли тени – последний год явно был наполнен алкоголем, бессонными ночами и вечеринками.

И другими мужчинами?

Холден медленно приблизился небрежным шагом, хотя я видел, как дернулся его кадык, когда он с трудом сглотнул, а глаза с жадностью пожирали меня.

– Привет, – хрипло произнес я, у меня пересохло в горле.

Холден сохранял бесстрастное выражение лица.

– Я должен спросить, что ты здесь делаешь, но у меня, кажется, есть предположение. Мои дневники?

– Ты послал их мне не просто так.

– Это была ошибка. Я напился.

– А я так не думаю.

– Нет? – спросил он, силясь сохранить привычную небрежность тона. – Есть предположения?"

"Я больше не мог говорить. Не давая себе времени на раздумья, я бросился к Холдену и обнял его. Он напрягся, но затем обмяк. Я вдохнул его аромат, наслаждаясь столь желанным прикосновением, и из зажмуренных глаз грозили пролиться слезы.

Медленно Холден поднял руки и тоже обнял меня. Он крепко стиснул в кулаках мою куртку и уткнулся лицом в мое плечо. Я почувствовал его сбивчивое дыхание на своей шее, над тем местом, где сломалась кость в ночь, ставшей для нас роковой.