Когда ты вернешься ко мне

– Тогда я поняла. То, как он произнес твое имя… Он пытался говорить как можно небрежнее, но у него не получилось. Он как будто весь светился.

– Светился? Нет…

– Да, – настаивала Амелия. – Не буквально, конечно. Но я достаточно видела тебя с твоими тупоголовыми друзьями, чтобы знать, как выглядит обычная дружба. А вот вы с Холденом? – Она покачала головой. – Без шансов.

Тысяча отрицаний готова была сорваться с моих губ, но я проглотил их все, внезапно осознав, что из моих глаз вот-вот прольются чертовы слезы.

Амелия придвинулась ко мне ближе.

– Это с ним ты все время задерживался допоздна?

Я кивнул.

Она похлопала меня по руке своей маленькой ладошкой.

– Ты его любишь?

Я вздохнул.

– Не знаю. Но что я могу поделать? Я собираюсь в институт.

– Кто-нибудь еще знает?

– Вайолет, – ответил я с резким смешком. – Ирония из всех ироний.

– Та самая Вайолет, которую ты бросил на Осеннем балу и с которой собираешься пойти сегодня на выпускной? – Амелия скорчила рожицу. – Вау. Какая понимающая девочка.

– Мне можешь не говорить."

"– Ты должен рассказать об этом маме, – произнесла Амелия, ее голос снова дрогнул. – Расскажи ей все. Ей будет все равно, что ты… гей? Би? – Она махнула рукой. – Все нормально. Ты не обязан отвечать. Но если тебе небезразличен Холден, ты должен сказать ей. Она захочет об этом узнать. И она хочет, чтобы ты был счастлив.

– Все не так просто, – тяжело вздохнул я. – Ты же знаешь, как папа относится к футболу. А это все изменит.

– Неужели настолько плохо?

Я снова вздохнул и остановил взгляд на выстроенных в ряд матрешках, раскрашенных в яркие красные, синие и желтые цвета, каждая из которых все меньше и меньше предыдущей.

– Примерно настолько, – сказал я и взял самую маленькую матрешку, размером с арахис в скорлупе. – Это я. Настоящий. – Я положил матрешку-арахис в следующую по величине матрешку, а затем обе в следующую по величине, снова и снова, пока не осталась самая большая, тяжелая, вместившую в себя всех остальных.

К моему удивлению, Амелия кивнула, и в ее взгляде отразилось понимание.

– В моем классе есть парень. В прошлом месяце он признался родителям, что он гей и теперь живет в Питтсбурге со своей бабушкой. Папа никогда не поступит так ужасно, но… я все понимаю. – Она вложила свою маленькую ручку в мою и прижалась щекой к моему плечу. – Ты можешь мне доверять, Ривер. Я ничего не скажу, пока ты не будешь готов.

– Спасибо, Амелия. И ты тоже можешь мне доверять.