Когда ты вернешься ко мне

Желудок сжался, когда я увидел кровавые ссадины на щеке Миллера и синяки в форме отпечатков пальцев, темнеющие на его шее.

Я вскочил на ноги, вмиг протрезвев от страха и беспокойства.

Миллер поднял руку.

– Не хочу это обсуждать. Хахаль моей матери – придурок. Давайте на этом и остановимся.

Я покачал головой.

– Но, черт подери, Миллер…

– Я сказал, что не хочу об этом говорить. Разберусь с ним, когда вернусь.

Ронан сжал кулаки и приблизился к Миллеру, его голос был низким и угрожающим.

– Когда вернешься, мы с этим разберемся.

У Миллера заблестели глаза. Он кивнул.

– Ладно.

– Хорошо. – Ронан на мгновение сжал его плечо, затем вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул, давая знать, что услышал его, в наших взглядах сквозило понимание. Мы бы сожгли все дотла ради Миллера.

На несколько часов я забыл о своей душевной боли и сосредоточился на том, чтобы подбодрить Миллера. Пока Ронан готовил нам хот-доги, я потчевал всех рассказами о моем заключении в лечебнице.

Компания смеялась, но Вайолет, собиравшаяся стать врачом, наблюдала за мной с заботливым участием медсестры.

Солнце зашло, и настала пора Миллеру уходить. Это момент должен быть одним из самых волнительных в его жизни, но надежду подрывало беспокойство, что руководители «Голд Лайн» лишь мельком взглянут на него – бедного и избитого – и откажутся.

Я неуверенно поднялся и положил руки ему на плечи, одарив своим самым суровым, до ужаса серьезным взглядом.

– Послушай меня. Если во время встречи начнешь паниковать и сходить с ума, рекомендую один верный способ, который всегда использую в трудных ситуациях.

– И какой же? – скептически поинтересовался Миллер.

– Я задаю себе всего один вопрос… Что бы сделал Джефф Голдблюм?

Миллер усмехнулся.

– Спасибо, очень полезный совет.

Мой взгляд опустился на резко выделявшиеся на коже фиолетовые синяки.

– Тебе не нужно ничего им объяснять, понял? Ни черта.

– Черт возьми, Пэриш. – Он закрыл глаза и притянул меня к себе, чтобы обнять. – Спасибо, приятель.

Я зажмурился, сдерживаясь изо всех сил.

Спасибо тебе, Миллер. За то, что нашел мне местечко в этом мирке, пусть и ненадолго.

Дома мои тетя и дядя сидели за столом во внутреннем дворике в явном ожидании моего прихода.