Дама с коготками

Мама-учительница прислала сыну за все время всего одно письмо. «Ты не оправдал моих надежд, – писала она аккуратным почерком на тетрадном листе, – навлек позор на семью, ты мне больше не сын». Она ни разу не приехала к нему и не передала даже пачки печенья.

Колония – тяжелое испытание для молодого парня, попавшего на скамью подсудимых по неосторожности и глупости. Вдвойне трудно, когда отворачиваются родственники. Первое время парень чуть не плакал, когда «коллеги» притаскивали сумки с продуктами или получали письма.

Потом обозлился и научился кулаками отбивать у зеков сигареты, чай и колбасу. Начальник лагеря, узнав, что Торов недоучившийся врач, отправил его работать в санчасть. И здесь судьба подкинула мальчишке козырную карту. Санитаром в местной больничке числился непонятный человек – Иван Георгиевич Петухов. С фамилией этому зеку явно не повезло, но никто из «сидельцев» не смел и помыслить назвать его петухом. Начальник лагеря и воспитатели вежливо раскланивались с замухрышистым мужичонкой, и скоро Кирилл понял, что именно Петухов негласный хозяин зоны. Неизвестно за что, но Иван Георгиевич полюбил Кирилла.

– Держись подальше от урок, – поучал он парня, угощая неслыханным деликатесом: бутербродом с маслом и сыром, – отсидишь свое, пойдешь учиться.

Полтора года Петухов держал при себе «студента», так прозвали на зоне будущего врача. Но, отбыв срок, прежде чем выйти на свободу, очевидно, шепнул кому надо пару слов, потому что к юноше никто не привязывался. Через месяц после освобождения Ивана Георгиевича Кирилл получил первую посылку с воли: картонный ящик с сахаром, маслом, сигаретами, чаем и сухой колбасой.

На дне лежали два куска мыла, пара белья, носки и тренировочный костюм. Озлобившийся парень рыдал, как ребенок. Затем стали приходить письма. Крупным, четким почерком мужчина писал о незамысловатых новостях и передавал приветы. Рядом с подписью всегда стояли телефон и адрес.

Ясное дело, что после освобождения Кирилл приехал в Москву, в небольшую квартирку на Песчаной площади.

Через пару дней он понял, что Ивана Георгиевича ценят не только на зоне. Один телефонный звонок, другой – и Кирилла зачислили в медицинский институт на третий курс, дали общежитие. Еще звонок, и вот в руках у Кирилла абсолютно чистый паспорт, без каких-либо пометок.

– Никому не рассказывай о судимости, – наставлял Петухов, – в случае чего говори, что из Ленинградского меда выгнали за неуспеваемость, потом попал в армию. А теперь взялся за ум и хочешь учиться.