Ключ от незапертой двери

Гурам разрушил их жизнь, но это и ему не принесло счастья, а теперь он мертв и сын его тоже, и, может быть, эти смерти – искупление той его давней, непомерной вины.

– Не говори так, – попросил Вальтер. – Ты ведь совсем не злая.

– Мы сейчас пойдем к моей маме, и я вас все-таки познакомлю. Она будет рада узнать всю правду до конца, только жаль, что это все равно уже ничего не изменит. Слишком поздно. Жизнь прожита вдали друг от друга, и отца уже не вернешь. А значит, она все-таки потеряла его навсегда.

– С чего ты взяла, что мой, точнее, твой отец умер?

– Как? – Василиса не верила собственным ушам.

– Так в стране не было! Он жив-здоров. Живет в Дюссельдорфе. Как переехал туда в девяностом году, так и обосновался. Он художник, довольно известный. По крайней мере, у него до сих пор проходят персональные выставки, и его картины продаются по всему миру. Так что ты с ним обязательно познакомишься.

– Вальтер! – Василиса схватила его за руку и приготовилась бежать.

– Ты так и собираешься идти? В пижаме? – уточнил он серьезно, хотя глаза его смеялись. – Я думаю, что твоя мама вполне может подождать еще хотя бы полчаса. А вот я ждать уже не могу. Я должен стащить с тебя эту пижаму прямо сейчас. Я слишком долго тебя не видел.

Эпилог

Как ни крути, женщина в жизни мужчины только одна. Все остальные – лишь ее тени.

Коко ШанельРейс SU 6243 Санкт-Петербург – Дюссельдорф вылетал из Пулково в полдевятого утра.

– Работать-то где будешь? – хитро улыбаясь, спросил Вальтер у Василисы. – Или я совсем тебя не знаю, или ты уже решила, что в Александровской больнице.

– Ну да, если возьмут, – кивнула Вася.

Ей все еще не верилось, что она переедет в этот прекрасный город, на родину деда. Место, с которым у всех членов ее семьи было связано столько тягостных и прекрасных воспоминаний.

– Возьмут, – успокоил ее Вальтер. – Ты же прекрасный врач, Васенька. А у меня есть друг, школьный, он как раз там заведующий одним из отделений.

– Хитрюга ты! – засмеялась Вася и тут же стала серьезной.