Хроники Придайна

На их лицах не было написано ни боли, ни гнева, и ни единого вздоха, выкрика или победного вопля не вырывалось из их немых глоток. Они пришли из Аннувина, как из могилы, их предназначением было нести смерть, они были безжалостны, неумолимы и бесстрастны, как их безжизненные лица.

Под ударами стенобитного орудия ворота Каер Датил застонали и задрожали. Массивные петли ослабли, а эхо ударов дрожью отдалось по всем стенам крепости. Ворота Каер Датил пошатнулись и грохнулись внутрь. Зажатые между двумя рядами воинов Прайдери Сыновья Доны тщетно пытались прорваться и добраться до павшей крепости.

Рыдая от ярости и отчаяния, не имея никакой возможности помочь осажденным, Тарен видел, как Дети Котла беспрепятственно прошагали в широкий проем взломанных ворот.

Перед ними вырос Матх — Верховный король. Он был облачен в одежды Королевского Дома, опоясан звеньями золотой цепи, на голове его сияла Золотая Корона Доны. Белый, тонкой шерсти плащ скорбно окутывал его высокую фигуру, словно могильный саван.

Его иссохшая рука с обнаженным мечом протянулась навстречу воинам смерти."

"Молчаливые воины Аннувина остановились, как будто застигнутые врасплох слабым туманом неясных воспоминаний. Но лишь мгновение длилось их замешательство, и они двинулись вперед. Поле битвы теперь было безмолвно. Благоговейная тишина воцарилась в рядах воинов Прайдери. Верховный король не шевельнулся и тогда, когда Дети Котла придвинулись к нему вплотную. Его горящие глаза смотрели прямо в запавшие каменные глазницы безжизненных лиц.

Он медленно вознес свой меч. Не уклоняясь, не трепеща, он стоял с гордо и величаво поднятой головой. Первый из мертвенно-бледных воинов оказался совсем рядом. Держа обеими, старчески слабыми, руками сверкающий меч, Верховный король стремительно опустил его на голову бесстрастного врага. Клинок воина отвел удар, и один из стоящих рядом Детей Котла нанес тяжелый прямой удар. Король Матх зашатался и упал на одно колено. Сбитая в одну железную массу группа безмолвных воинов двинулась дальше. Их беспощадное оружие рубило, губительно вонзалось в человеческие тела, крушило все живое. Тарен закрыл лицо руками и в слезах отвернулся, когда Матх, сын Матонви, упал, а подкованные железом башмаки Детей Котла продолжали свой неумолимый марш по его безжизненному телу. За дальними холмами послышался протяжный звук охотничьего рога, он эхом раздробился в утесах и ущельях, и громадная тень, казалось, закрыла небо над крепостью.