Хроники Придайна

Эйлонви строптиво встряхнула своими рыжевато-золотыми волосами и фыркнула:

— Гм, и очень похоже, что забыл цвет моих!

— Ничего подобного, принцесса, — вдруг посерьезнел Тарен, — я даже не забыл того дня и часа, когда ты подарила мне это. — Он снял с плеча боевой рог. — О, мы и представить себе не могли, какая сила была в нем сокрыта! Правда, теперь ее больше нет. Но я все равно ценю этот рог, потому что получил его из твоих рук. — Он пристально поглядел в глаза Эйлонви и продолжал: — Тебе хотелось бы знать, зачем я так упорно искал своих родителей? — Он печально вздохнул.

Но договорить он не успел. Дверь хижины резко распахнулась, и Тарен, обернувшись, чуть не вскрикнул.

В дверях стоял Ффлевддур. Лицо барда было мертвенно-бледным, его обычно всклокоченные желтые волосы прилипли к влажному лбу.

Тарен, а следом за ним и Рун кинулись помочь барду. Турджи и Эйлонви тоже поспешили к нему. Все вместе они осторожно опустили беспомощное тело на пол. Глю стоял поодаль не двигаясь. Вислые щеки его дрожали. На миг Тарен оцепенел. Но уже в следующее мгновение руки его действовали быстро и проворно, расстегивая плащ, снимая порванную и окровавленную куртку.

Кровь коркой запеклась на его серых, по-волчьи жестких волосах, пятнами застыла на морщинистом лице. Губы его раздвинулись, и казалось, он в ярости скалит зубы. Одна пола плаща Гвидиона была обмотана вокруг правой руки, словно только этим он и пытался защититься от смертоносных ударов.

— Лорд Гвидион убит! — вскричала Эйлонви.

— Он жив… или, вернее, чуть жив, — проговорил Тарен.

— Я знаю их свойства, и у меня нет лучших, — ответил Даллбен. — И ты имеешь право приказывать где угодно, даже и под моей крышей, потому что научился многому.