Хроники Придайна

— Я могу научить тебя только тому, чему ты сможешь научиться, — промолвил гончар. — Как долго это будет продолжаться, покажет время. Оставайся, если у тебя есть желание. Завтра же и начнем.

Двое друзей уютно устроились на ночь в удобном углу гончарного сарая. Гурджи свернулся на соломенном тюфяке, но Тарен не мог уснуть и сидел, обхватив колени руками.

«Странно, — размышлял он, — чем больше я узнаю народ Коммотов, тем больше я их люблю. Каждое селение здесь привлекательно по-особому. Но Коммот Мерин приворожил меня с первого взгляда.

Он прислушался к тишине ночи. Она жила почти неуловимыми звуками.

«А когда мои руки на гончарном круге Аннло дотрагиваются до глины, — продолжал он, — я начинаю думать, нет, я уверен, что буду считать себя счастливым, если стану гончаром.

Гурджи посапывал. Усталый, он уснул мгновенно. Тарен улыбнулся и натянул плащ на плечи Гурджи.

"— Хорошего и спокойного тебе сна, дружище, — сказал он. — Кажется, мы добрались до конца нашего путешествия.

Все последующие дни гончар учил Тарена вещам не менее важным, чем работа с самой глиной: как искать и находить нужную землю, как определить ее строение и качество, как смешивать различные глины, какие вводить добавки. Гурджи не отставал от Тарена ни на шаг, помогал ему во всех делах, и вскоре его лохматая шерсть так пропиталась пылью, перемешалась с глиной и покрылась пятнами глазури, что он и сам стал похож на необожженный глиняный горшок, поставленный на пару худых ног.

Лето проносилось быстро и счастливо. Чем больше Тарен видел гончара за работой, тем сильнее поражался его мастерству. В кадушке, где он смешивал глину, Аннло мял и бил густую массу с еще большей силой, чем Хевидд Кузнец по наковальне, а гончарный круг крутил с еще большим проворством и быстротой, чем Двивач Ткачиха челнок на ткацком станке.