Хроники Придайна

И научиться этому ты должен сам.

Тарен с мрачным лицом вернулся к работе, уверенный, что станет таким же древним, как Двивач, пока закончит ткать свой плащ. Однако постепенно, когда руки его привыкли, челнок стал сновать туда-сюда в переплетении нитей, словно рыбка между водорослями, лоскут материи на станке все удлинялся и удлинялся, хоть Двивач похваливала его, сам Тарен своими успехами был не очень доволен.

— Узор, — бормотал он, нахмурясь, — он… даже не знаю… как-то не радует меня.

— Что ж, Странник, — согласилась ткачиха — никто не заставлял тебя, приставив меч к горлу.

— Это так, конечно, — согласился Тарен, — но теперь, когда я вгляделся в него, то хотел бы выбрать другой.

— Ага, ага, — проговорила Двивач со своим коротким сухим смешком, — в этом случае ты должен будешь выбрать одно из двух. Или заканчивай плащ, которым ты будешь недоволен, или распусти сделанную ткань и начни всё снова. Потому что станок делает лишь тот узор, какой ему задан сначала.

Долго Тарен глядел на творение рук своих, потом глубоко вздохнул и тихо сказал:

— Пусть будет так. Я начну новый.

Следующие несколько дней он уныло вытаскивал из станка нити и вправлял новые. Зато после того, как Тарен проделал все это и начал ткать заново, он с радостью увидел, что материя растет намного быстрее, чем прежде. Руки его постепенно овладевали мастерством, а им самим овладевало хорошее настроение. Когда плащ был соткан, Тарен с гордостью поднял и расправил его на руках.

— Этот гораздо лучше прежнего! — воскликнул он. — Но теперь, надевая плащ, я всегда буду помнить о тысячах нитей, из которых его соткали!

Гурджи издал победный вопль, а Двивач одобрительно покивала головой.

— Хорошо соткано, — сказала она. Взгляд ее острых булавочных глазок смягчился, и казалось, она тихо улыбалась про себя. — В твоих пальцах появилось мастерство, Странник, — промолвила она с непривычной мягкостью и почти нежностью. — Из тебя можно бы сделать одного из лучших ткачей в Придайне.

Тарен долго колебался с ответом, и ткачиха, улыбнувшись, заговорила снова."

"— Я знаю, что у тебя на сердце, Странник, — сказала она, — Путь молодого человека беспокоен, и молодой девушки тоже… Я стара, но все же кое-что помню. Она хитро улыбнулась.