Хроники Придайна

Ффлевддур сочувственно кивнул.

— Да, я понимаю тебя. — Он вздохнул. — Но, увы, родных не выбирают.

— Теперь, — грустно сказал Тарен, — моя мечта развеялась, и я должен забыть об этом.

— Его история звучит правдоподобно, — ответил бард, — но если в твоем сердце есть хоть малейшее сомнение… Что же ты собираешься делать?.. Ах, эта легкомысленная птица! Эта мошенница Карр! Будь она сейчас здесь, ты мог бы послать ее с этой вестью к Даллбену и всё выяснить. Но я не уверен, что она отыщет нас в этом унылом и заброшенном месте, в этой пустыне.

— В пустыне? — прозвучал голос Краддока.

Пастух стоял в дверном проеме. Тарен быстро обернулся, устыдившись своих слов и гадая, что из его речей мог услышать Краддок. Но если даже пастух и стоял здесь давно, виду он не подал. Лицо его было освещено добродушной и радостной улыбкой. Прихрамывая, он подошел к ним. Гурджи плелся за ним следом.

— Это место сейчас пустынное, — сказал Краддок, — но вскоре оно станет таким же прекрасным, как было прежде. — Он положил руку на плечо Тарену и с гордостью поглядел на его спутников.

— Я думал, — неуверенно начал Тарен, — я надеялся, что ты отправишься с нами в Каер Даллбен. Колл и Даллбен с радостью примут тебя. Хозяйство там богатое и станет еще богаче, если ты поможешь нам своим трудом и своим умением. Здесь земля совсем истощилась.

— Как же так? — Краддок насупился. — Оставить мою землю? Стать чьим-то слугой? Теперь? Теперь, когда у нас наконец появилась надежда? — Его глаза наполнились болью.

Пастух говорил еле слышно, но слова его оглушили Тарена. Лицо Краддока окаменело, несгибаемая воля и гордость светились в его глазах.

— Я не могу просить разделить со мной мою участь и требовать исполнить сыновний долг тебя, моего сына, но чужого мне. Мы встретились случайно. Мы расстанемся, если таково твое желание. Иди своей дорогой. Я не стану задерживать тебя.

Прежде чем Тарен успел ответить, Краддок резко повернулся и зашагал к овечьему загону.

— Что мне делать? — вскричал Тарен, с мольбой глядя на барда.

Ффлевддур развел руками:

— Он не уйдет отсюда, это ясно.