Хроники Придайна

Неожиданно он задохнулся, весь затрясся, изнутри по его зыбкому телу поплыл словно бы воздушный пузырь. Доли разразился таким взрывом кашля и чихания, что его буквально выбросило из лужицы.

— Будь проклята эта сырость! — забулькал он. — Будь проклят этот Мордант с его черным сердцем! Этот ядовитый шип! — Доли громко чихнул и вдруг заговорил так, будто ему зажали нос: — Дал бде вбесте с лябушачьей кожей все лябушачьи берзости и беды! Неужели я и болос тедяю? Скодее! Спешиде! Поднибиде беня, я покажу дорогу!.. У нас бал о вребеди!

Кое-как его еще понять было можно, и Тарен не замедлил исполнить желание Доли.

Друзья поспешно оседлали коней. Доли уцепился за луку седла Тарена и все они галопом поскакали в ту сторону, куда указал им несчастный карлик. Но лес постепенно сгустился и сильно замедлил их продвижение вперед. Зачастую ветви так плотно сплетались, что им приходилось спешиваться и продираться, орудуя мечами. Доли, обычно легко и просто ориентирующийся в любых зарослях и на любых переплетениях дорог, теперь никак не мог сообразить, где они находятся.

— Де пдокдидайде бедя! — слабо квакал он. — Я полз да брюхе, а это не то, что шагадь и бидеть додогу сведху!"

"Его снова затрясло, из горла вырвался отрывистый кашель. Глаза его затуманились. Жалкая лягушонка распростерлась на седле лошади Тарена. Голос его уже совсем угас, и совершенно нельзя было ничего разобрать.

До сих пор за всеми ужасными и неожиданными событиями они ни разу не вспомнили о Карр. Теперь, вместо того чтобы притихнуть, ворона, наоборот, стала вдруг страшно непокорной. Она упорхнула в лес и на все оклики и уговоры Тарена отвечала строптивым карканьем. Наконец Тарен, уверенный, что она не потеряется, оставил ее в покое. Но когда путники углубились в самую чащу леса, Тарен забеспокоился и стал не на шутку тревожиться за дерзкую птицу.

Пронзительно каркая, ворона уронила свою ношу прямо в руки удивленного Тарена.