Хроники Придайна

Пони Гурджи вывели из конюшни, и под недобрыми взглядами воинов Гориона оба путника беспрепятственно выехали за ворота.

Тарен старался ехать медленно, с высоко поднятой головой, всем своим видом показывая, что он не старается улепетнуть поскорее. Но стоило им оказаться на воле, подальше от этой неприветливой крепости, как путники пришпорили своих коней и помчались галопом."

"— О мудрый хозяин! — захлебывался от радости Гурджи. — О хитрость, которая спасла Гурджи от колотушек и молотушек! — Он теперь чувствовал себя в безопасности и тараторил без остановки.

— Ну, ну, дружище, — засмеялся Тарен, — поостынь. Моей мудрости не хватает даже на самую простую придумку. Например, где бы нам переночевать? — Он с тревогой оглядел лежащую перед ними равнину.

Наступала ночь, а до хутора Аэддана было еще так далеко. Не ровен час, они снова натолкнутся на рыщущий повсюду отряд Гориона. Но вокруг не было никакого признака человеческого жилья.

Впереди, на поляне, замерцали огоньки. Тарен направил туда Мелинласа, и вскоре они оказались у подножия глинобитной крепостной стены. Крепость эта очень напоминала твердыню лорда Гориона. Но здесь все было освещено ярко пылающими факелами. Они торчали повсюду — по верху стены, в каждой бойнице и даже на крыше главной усадьбы, будто там, внутри, бушевало буйное веселье и разгулялось великое празднество.

— Стоит ли рисковать и стучаться в ворота? — засомневался Тарен. — Если хозяин здешнего княжества окажет нам такое же гостеприимство, как лорд Горион, то уж лучше переночевать в гнезде гвитанта.

Однако усталость, слабая надежда найти уютную постель и приветливый свет факелов сделали свое дело. Тарен направил Мелинласа к воротам.

Юноша поднял голову и прокричал часовому на дозорной башне, что они мирные путники, едущие в Каер Кадарн, и друзья короля Смойта.

— Прошу принять приглашение моего лорда Гаста, — важно сказал сопровождающий. — Он дарует вам то, что достойно вас, наших гостей.

Следуя за Начальником Стражи, Тарен постепенно приходил в отличное настроение. Его согревали мысли о сытной еде и теплой постели.