Хроники Придайна

В то утро, когда я шла завтракать, он торчал в коридоре и поплелся за мной следом. Потом шепнул, что случилось нечто серьезное и мне нужно немедленно идти с ним.

— Если бы мы могли предупредить тебя тогда! — расстроился Тарен.

— Предупредить? — удивилась Эйлонви. — О Мэгге предупредить? Да я сразу, лишь взглянув на него, поняла; что-то он замышляет.

Тарен опешил.

— И все же пошла с ним? — воскликнул он.

— А как, по-твоему, я могла все выяснить? — возразила Эйлонви. — Не спрашивать же разрешения у тебя! Ты так рьяно опекал меня, что наверняка не позволил бы сделать и шагу.

— Не суди его так строго, — улыбнулся Гвидион. — Он хотел только защитить тебя и делал это по моему приказу.

— Да, я понимаю, — согласилась Эйлонви, — и, честно говоря, очень быстро захотела, чтобы вы все оказались рядом. Но было уже слишком поздно. Чуть мы выбрались из замка, как Мэгг набросился на меня, связал, сунул в рот какую-то тряпку, бр-рр! — такая гадость! С тряпкой во рту, немая как рыба, УФ-ФФ!

Эйлонви скривилась, будто снова почувствовала во рту отвратительный кляп.

— Но этой тряпкой он только напортил сам себе, — усмехнулась она. — Пока ваш поисковый отряд не отъехал достаточно далеко, Мэгг таился в холмах. А потом поволок меня в лодку. Тут я и уронила свой шар. Поскольку он заткнул мне рот, я не могла ему ничего объяснить, и золотой мой шар остался валяться на песке.

Эйлонви звонко рассмеялась.

— Ну и обозлилась же на него Ачрен! Она просто в ярость пришла, когда увидела, что у меня нет моей игрушки. Просто чудо, что она тут же не отвинтила Мэггу его мерзкую голову. А со мной она была очень нежна и ласкова. Тогда я и поняла, что Ачрен задумала какую-то гадость.

Тарен сидел напряженный, словно натянутая струна. Он переживал каждое слово Эйлонви, будто все не кончилось, а лишь только начиналось и нужно нестись ей на помощь немедленно.

— Но Ачрен не теряла времени. Она произнесла надо мной какое-то свое заклинание, и после этого я уже мало что помню. До тех пор, пока золотой шар снова не оказался у меня в руках. А затем… затем все стало каким-то странным. Это трудно объяснить. В его свете я вдруг увидела вас всех. Нет, я видела вас и раньше, но всего лишь глазами. А глаза были словно бы не мои.