Хроники Придайна

Найду возможность, — ответил Гвидион. — А теперь быстро иди обратно, — приказал он — Вскоре все прояснится. Во всяком случае, надеюсь на это. Не хотелось бы долго подвергать принцессу Эйлонви опасности.

Тарен поспешил выполнить приказание Гвидиона. Оставив принца Доны в гавани, он понесся вверх по тропинке к замку, отыскал отверстие в стене, проскользнул в него и снова проник в темный внутренний двор. Он понимал, что Эйлонви не может быть в безопасности, пока Мэгг где-то в замке. Но за Мэггом, в конце концов, можно следить.

А корабль? При одном воспоминании об Ачрен у Тарена холодело сердце. Красивая, холодная и безжалостная, снова стояла она на его пути. Сквозь туман давних дней проступало мертвенно-бледное лицо, возникал ее голос, который тихо и даже нежно говорил о муках и смерти. И этот призрак словно бы маячил за спиной Главного Управителя.

Тарен бесшумно и поспешно пересек внутренний двор. Тусклый свет лился из окна какой-то комнаты в первом этаже. Тарен подкрался, поднялся на цыпочки и заглянул внутрь.

Он увидел в свете масляной лампы Главного Управителя Мэгга. Тот, выхватив длинный кинжал, размахивал им, и лицо его корчилось в безумных гримасах. Спустя какое— то время он спрятал кинжал в складках своей одежды, взял со стола маленькое зеркальце и улыбнулся, растягивая тонкие губы и с удовольствием разглядывая себя. Тарен со смешанным чувством страха, ярости и омерзения наблюдал за ним, еле удерживаясь, чтобы не ворваться в комнату и не броситься на стоящего в ней негодяя. А Главный Управитель, ухмыльнувшись в последний раз, погасил лампу. Тарен сжал кулаки, повернулся и вошел в замок.

Возле комнаты Эйлонви он наткнулся на Гурджи, который свернулся калачиком на каменных плитах пола. С взъерошенными волосами, полусонный Гурджи вскочил на ноги и недоуменно щурился на Тарена. Карр, такая же взлохмаченная, как и Гурджи, высунула голову из-под крыла.

— Все спокойно, — прошептал Гурджи. — Да, да, сторожкий Гурджи не отходил от двери! Доблестный, сонный Гурджи следил, чтобы благородную принцессу не настигли никакие подкрадки и нападки.

Его бедная, слабая голова отяжелела, но он не клевал носом, о нет!

— Ты хорошо поработал, — похвалил его Тарен — Спи, друг мой. Иди, и пусть твоя бедная, слабая голова отдохнет, а я останусь здесь до утра."

"Пока Гурджи, зевая, почесываясь и потирая ладонью глаза, ковылял, удаляясь по коридору, Тарен устраивался на его месте перед дверью Эйлонви.