Хроники Придайна

— Удачное избавление, — добавил Ффлевддур. — Сразу от обоих — от Крошана и принца. Не знаю, кто из них хуже — Котел или Эллидир. Теперь наконец они соединились.

— Вы дали ему уйти? — встревожился Тарен. Он схватился за голову. — Вы позволили ему украсть Крошан?"

"— «Позволили» не совсем то слово, друг мой, — печально откликнулся бард.

— Кажется, ты забыл, — добавила Эйлонви, — что Эллидир пытался убить тебя. Повезло еще, что ты упал в реку. Видел бы ты, что творилось потом на берегу!

Она вздрогнула, словно бы вновь переживала весь тот ужас.

— Мы погнались за Эллидиром. К этому времени ты уже плыл вниз по реке, как сухой листик в… э-э… короче, как листок на волнах. Мы попытались поначалу спасти тебя, но Эллидир накинулся на нас. Он хотел всех нас перебить. Видел бы ты его лицо и его глаза. Он был взбешен. И даже хуже — он превратился в дикого зверя. Ффлевддур пробовал было бороться с ним…

— У этого негодяя сил как у десятерых, — сказал бард. — Я еле успел выхватить меч. Это не совсем удобно, когда у тебя сломанная рука, ты же понимаешь.

— И Гурджи сражался тоже! Да, да, он пустил в ход все свои колотушки и молотушки! — вскипел Гурджи.

— Бедный Гурджи, — сказала Эйлонви, — Он сражался изо всех сил. Но Эллидир поднял его и зашвырнул на дерево. А когда я попыталась схватить свой лук, он вырвал его и сломал о колено.

— После этого он преследовал нас до самого леса, — вздохнул Ффлевддур. — Я никогда не видел человека в таком бешенстве. Он вопил, рычал, Обзывал нас ворами и клятвопреступниками. Он визжал, что мы пытались держать его на последних ролях, затолкать во второй ряд. И выкрикивал только это бесконечное число раз.

Тарен печально покачал головой.

— Боюсь, что черный зверь проглотил его, как и предупреждал Адаон, — прошептал Тарен. — В глубине души я жалею Эллидира.

— Я бы жалел его еще больше, — усмехнулся Ффлевддур, — если бы он не пытался оторвать мне голову.

— Долго я ненавидел его, — продолжал Тарен, — Но в тот малый промежуток, когда я владел пряжкой Адаона, мне открылось его измученное и несчастное сердце. И я никогда не забуду, что он сказал мне. Будто я насмехаюсь над ним за то, что он ищет славы, в то время как сам вцепился в нее грязными своими лапами. — Тарен вытянул руки перед собой.