Хроники Придайна

 — Он поразмыслил и проговорил: — Пожалуй, нам лучше всего было бы повернуть на север, к лесу Идрис. Это самый длинный и кружной путь, но там мы в крайнем случае найдем укрытие и защиту.

Эйлонви тут же согласилась с ним.

— Обычно считается глупым идти в направлении, обратном цели, — сказала она. — Но я предпочитаю помучиться в долгом пути, чем встречаться с гвитантами.

— Тогда веди нас, — сказал бард. — Ффлевддур Пламенный всегда поступал решительно и действовал немедля! Хотя, должен признаться, мои ноющие кости советуют совсем иное.

Путники без особого труда пересекли торфяную пустыню. Но стоило им очутиться в лесу Идрис, как Крошан стал очень сильно мешать их продвижению. Деревья и кусты, которые обещали защиту и укрытие, не желали пропускать идущих рядом лошадей, да еще с громадным Котлом между ними. Ллуагор и Мелинлас часто спотыкались о корни и с трудом волокли Котел сквозь густые заросли кустов, еле умещаясь на узкой лесной тропинке.

Тарен вынужден был объявить остановку.

— Лошади сделали все, что могли, — сказал он, потрепав взмыленную шею Мелинласа.

 — Теперь наша очередь помогать им. Жаль, что с нами нет Доли. — Он вздохнул. — Уверен, карлик с его сметкой и ловкостью нашел бы лучший способ нести Котел. Он придумал бы что-нибудь занятное, сплел бы, к примеру, канат из веток или гибкого плюща.

— Вот! — воскликнула Эйлонви. — Ты это здорово придумал! Видишь, и без пряжки Адаона ты действуешь поразительно правильно!

Острыми мечами Тарен и бард нарубили прочных веток, а Эйлонви и Гурджи тем временем обдирали со стволов деревьев гибкие побеги ползучих растений.

Настроение Тарена улучшилось, когда он пристроил свитый общими усилиями канат. Они подняли Крошан и снова отправились в путь. Канат впивался в плечи и резал руки. Тяжко и медленно они продвигались вперед.

— О, бедные, усталые руки! — стонал Гурджи. — О, больки и мозольки! Слабенький и маленький Гурджи больше уж никогда не покинет Каер Даллбен!

Тарен шел, стиснув зубы. Грубый канат раздирал плечо в кровь.

Ему казалось, что отвратительный, тяжелый Крошан, бокастый, темнеющий кровавыми пятнами, обрел свою собственную жизнь. Он пошатывался, стараясь сбить его с ног, цеплялся за выступающие корявые суки, врезался в стволы деревьев, грозно гудя, обматывал вокруг себя колючие плети ежевики. Часто при этом путники спотыкались, теряли равновесие, падали. Потом снова приходилось цеплять Крошан канатом, поднимать, распрямляться под его неимоверной тяжестью.