Хроники Придайна

 — Этого с ним сделать никак вам не удастся.

— Котел принадлежит нам, — заявила Эйлонви, — Тарен заплатил за него больше чем достаточно. И мы вправе разрушить его!

— Естественно, — кротко согласилась Ордду. — И вы можете колотить по нему сколько угодно, а птицы тем временем совьют гнезда, выведут птенцов и снова улетят на юг. Но, мои глупые гусятки, вы никогда таким способом не разрушите Крошан. Ни за что! Вы все делаете неправильно.

Гурджи, собиравшийся нырнуть в Котел и попытаться разбить его изнутри, замер, чтобы послушать, что скажет Ордду.

— Поскольку Крошан теперь ваш, — продолжала Ордду, — вы имеете право знать, как уничтожить его. Есть один только путь, очень простой и ясный.

— Так укажите его нам! — вскричал Тарен. — И мы сможем положить конец этому страшилищу!

— Живой человек должен влезть в него, — спокойно сказала Ордду. — И когда он это сделает, Котел рассыплется сам собой. Но, — добавила она, — есть одна не совсем приятная штука. Бедный утенок, который нырнет в него, никогда уже не выберется оттуда живым.

С криком ужаса Гурджи скатился с Котла и поспешно отбежал на безопасное расстояние, где он принялся яростно размахивать железным ломиком и грозить кулаком Крошану.

— Да, — сказала Ордду с улыбкой, — так-то вот, птенчик мой. Крошан стоил тебе всего лишь броши. Но потребуется отдать жизнь, чтобы его разрушить. И это еще не все. Отдать свою жизнь Крошану нужно добровольно. Если вы попытаетесь заставить кого-нибудь сделать это, Котел и не дрогнет.

Ордду оглядела всех их по очереди и блаженно потянулась.

— А теперь, мои цыплята, — сказала она, — мы уже по-настоящему должны распрощаться с вами. Оргох ужасно сонная. Вы подняли нас так рано. Доброго, счастливого пути. Прощайте, — она помахала рукой и вместе с другими двумя колдуньями двинулась к хижине.

— Остановитесь! — закричал Тарен. — Скажите нам, нет ли другого способа?

Колдуньи уже скрылись в хижине, и Тарен заколотил кулаками в дверь. Оттуда высунулась голова Ордду.

— Никакого иного способа, мой цыпленок, — сказала она, и впервые в ее голосе зазвучали нотки жалости.

Дверь с треском захлопнулась перед самым носом Тарена. Тщетно он молотил по ней что было сил. Ни звука в ответ. И даже окно внезапно подернулось непроницаемой туманной дымкой, которая быстро сгустилась в черную плотную завесу.

— Когда колдунья произнесла «прощайте», — заметил бард, — она, подозреваю, имела в виду именно это — прощайте навсегда. — Он вдруг просиял.