Хроники Придайна

 — Славы хватит на всех. Это утешит его.

Адаон печально улыбнулся.

— Разве не достаточно утешения в тех днях, что нам дано прожить? Запомни, самая большая радость — жить среди тех, кого мы любим, среди вещей, которые дороги нам, среди всей красоты мира. И это самое большое утешение.

И Адаон легко вздохнул.

— Но хочу поговорить с тобой о другом, — продолжал он, и лицо его, обычно спокойное, теперь омрачилось, — У меня есть кое-какое имущество. Не очень много, но я дорожу этими вещами. Ллуагор. Мой мешочек с травами.

— Не говори о будущих бедах! — воскликнул Тарен. — Мы друзья и убережем друг друга от любой опасности. А что касается твоего подарка, то знай, Адаон, твоя дружба — это самый большой подарок мне.

— Тем не менее, — настаивал Адаон, — мы не можем знать будущего. Ты примешь их?

Тарен кивнул.

— Прекрасно, — сказал Адаон. — На сердце у меня стало легче.

После обеда решили отдохнуть до полудня. Эллидир молча подчинился, когда Адаон приказал ему первым идти в дозор. Тарен завернулся в плащ и лег под кустом. Утомленный путешествием, возбужденный своими страхами и сомнениями, он уснул мгновенно. Сон его был тяжелым и глубоким.

Солнце стояло высоко, когда Тарен открыл глаза. Он вскочил, с ужасом сообразив, что проспал свой черед стоять на часах. Спутники его все еще спали.

— Эллидир, — позвал он, — почему ты не разбудил меня?

Никто не ответил. Он огляделся. Нигде не было видно ни Эллидира, ни его Ислимах. Тарен поспешно растолкал остальных. Он порыскал между ближними деревьями, в густых зарослях кустов. Затем вернулся назад.

— Он ушел! — вскричал Тарен. — Он ушел за Котлом один! Он сказал, что сделает это, и сделал!

— Украл у нас нашу удачу, насколько я понимаю, — проворчал Доли.

— Получается, что мы, нет, скорее он сам избавил нас от себя, — заметил Ффлевддур.

Впервые Тарен увидел глубокую тревогу, написанную на лице Адаона.

— Мы должны быстро догнать его, — сказал Адаон. — Гордость и честолюбие Эллидира поглотят его.