Хозяйственная история графини Ретель-Бор

С губ невольно срывается стон.

Поднимаюсь на непослушные ноги, держусь руками за шершавый ствол дерева.

Прислоняюсь левым боком к дереву и выскребаю из носа, ушей и глаз грязь да засохшую кровь.

После снимаю кольчугу и остальную одежду, дабы оценить свои увечья.

Правый бок покрывают кровоподтёки — рёбра в синяках. Уверен, несколько из них сломаны. Но не рёбра волную меня, а глубокая рана, оставленная мечом. Полоса проложена от груди до бедра.

Заглядываю себе за плечо. Мне удаётся увидеть, что вся спина представляет собой сплошное кровавое месиво — изодранная и кровоточащая.

Со спиной поработал зазубренный топор.

Я чувствую невыносимую боль, но я должен терпеть и выбираться отсюда. Должен найти выживших после боя и помощь. Без целителя я долго не протяну. Значит, нужно спешить.

Меч неизвестно где. Из оружия у меня имеется лишь короткий клинок, припрятанный в голенище сапога.

Хоть какое-то оружие есть.

Но в любом случае перспектива удручает: я нахожусь в одиночестве посреди лесов и даже понятия не имею, где именно.

Но меня ждёт впереди холод. Смертельный холод.

Если не просохну и не залечу раны, то на вторую ночь у меня руки и ноги почернеют от холода. И тело моё начнёт гнить кусок за куском, прежде чем я дойду до людей. Или же, я раньше сдохну от голода.

— Проклятье… — бормочу устало.

Но паники не испытываю. Ощущаю лишь сожаление и смятение. Не совсем приятно не знать о том, кто ты есть.

Вздыхаю и со стоном вновь одеваюсь. Мокрая одежда неохотно слушается.

Раны болят так, что впору орать и молить Инмария о скорой смерти. Но я терплю.

Я должен найти отряд. Есть надежда, что я выжил не один.

Но после долгого плутания по лесу, когда уже светило уходит в закат, наконец, я выхожу на лагерь.

Это мой лагерь.

И глядя на него, понимаю, что надежда только что рассыпалась пеплом и сгинула в небытие.

Смотрю на кровавое побоище и не могу сдержать эмоций. Падаю на колени и остервенело, вдавливаю пальцы в податливую землю, орошённую кровью моих боевых товарищей. В груди клокочет ярость, боль и горечь от подлой и недостойной смерти.

К моим слезам примешивается мелкий колючий дождь.

Под холодными брызгами высохшие волосы вновь прилипают к голове и лицу.

Прижимаюсь лбом к сырой земле и рычу, разрывая лёгкие и срывая голос.