Хозяйственная история графини Ретель-Бор

Тогда попрошу их обучить моих людей.

В голове запрыгали и забегали мысли. Началось выстраивание чёткого плана.

— Я же сказала, Керуш. Я куплю всех, — отвечаю побелевшему от моего настроя целителю.

— Эрдан, найди главного, распорядителя или кто тут есть и скажи, сколько он хочет за всех рабов всего рынка.

Эрдан тягостно вздыхает, смотрит мне в глаза долгим взглядом и видит, что я настроена решительно. Кивает и идёт к помосту, расталкивая богатых толстосумов.

Хер вам, а не рабы!

* * *Изабель Ретель-Бор

Меня до дрожи возмущает продажа свободных людей.

— Продажа людей — это оскорбление и уничижение человеческого достоинства, — в возмущении шепчу Керушу."

"— Госпожа графиня, вы не так всё воспринимаете. Они — военный трофей, товар. Нам неизвестно, что стало бы с этими людьми, не окажись они на невольничьем рынке. Быть может, их ждёт лучшая судьба. Кто-то мог голодать, а так получит кров и работу… Их могли убить, а так они живы…

— Лучше уж умереть, чем стать рабом, — отвечаю резко.

Целитель вздыхает и кивает.

— С этим не стану спорить…

Возвращается Эрдан. Хмурый и злой.

— Ну что? — тороплю его с ответом.

— Распорядитель не очень рад вашему предложению, госпожа и запросил такую цену, что…

Он качает головой.

— Сколько запросил? — хмурюсь я.

— Сто пятьдесят тысяч золотых за всех рабов, дешёвых и дорогих… — прошептал он, чтобы услышала только я.

— Да он обезумел! — рычу в негодовании и сжимаю руки в кулаки.

— Здесь не выгодно продавать рабов в одни руки. Госпожа, успокойтесь, давайте купим вам парочку и уйдём отсюда, — уговаривает меня Эрдан.

— Ну уж нет! — во мне разыгралось дикое упрямство. — Я выкуплю их всех!

Тем временем, начинаются торги.

На помост снова выводят девушек.

Бородачи и пузаны разглядывают практически обнажённых красавиц похотливыми взглядами.

— Цена за этих пятерых?

— Десять монет!

— Даю одиннадцать!

— Сорок монет за всех девушек! — выкрикивает какой-то козёл.

Подхожу к помосту, расталкивая недовольных мужиков, и применяю силу своего голоса.

— Сто тысяч золотом за всех рабов! — никаких сто пятьдесят тысяч.

Озвученная мной сумма звучит над площадью, будто гром прозвучал среди ясного неба. Изумлённая публика умолкает, шокированная моим заявлением.

Я смотрю на человека на помосте, который от моего предложения сначала бледнеет, потом багровеет и не находит слов.

Это и есть распорядитель?

Нет, не он. На помост, грузно ступая, взбирается многотонная туша. Мужчина похож на мерзкого толстого жука.