Хозяин Города

Смотрю на него и медленно понимаю, что что-то не так!"

"Теперь на нем чёрная рубашка, с закатанными рукавами по локоть, воротник слегка расстегнут. А сам Давид, смотрит на меня словно одержимый маньяк, потемневшим взглядом.

Шипение повторяется, и я поворачиваю голову на этот звук. В моё поле зрения, попадает сгорбленный Гуф,  напыщенный, словно ёжик и сжатый в изголовье кровати. Он смотрит поверх меня огромными глазищами, туда, где только что, я видела Давида, и в этот момент, я полностью прихожу в себя, осознавая, что это уже совсем не сон.

Дергаюсь в сторону, перекачиваюсь через кровать, подальше от опасности, и быстро оказываясь с другой стороны от Давида. После чего, вскакиваю на ноги и меланхолически бросаюсь к комоду, туда, где должен быть перцовый баллончик или электрошоккер. Открываю ящик и вижу, что там ничего нет, а пистолет находился под матрасом, там, где я его и положила, только вот со стороны угрозы.

- Алеста, это только я! – быстро говорит Давид. – Не бойся, - успокаивает.

Это мне совсем не помогает! Я сразу поняла, что это он, от чего и вскочила как  ошпаренная! Думает, что его личность что-то меняет?! Да от этого только хуже стает!

Тем более, в голове целый аврал из мыслей, а именно, меня волновал вопрос  – когда закончился сон, и началась реальная жизнь?!

- Извини, но я забрал угрозу твоей жизни, - добавляет, указывая на кучку предметов возле себя, в которой явно виднелось несколько моих кухонных ножей. Осмотрительный ирод!

Я стою отрезанная от выхода, со стороны балкона и не сразу понимаю, что он вновь открыт настежь.

Несусь как ненормальная на этот балкон, и у меня, получается, сделать только несколько широких шагов, прежде чем ощущаю, как под ноги попадает что-то мягкое. Потом следует душераздирающий крик Гуфа, через которого я как оказалось, перецепляюсь. Лечу щучкой прямо в открытые двери балкона, бортик которого слишком быстро приближался.

Всё настолько быстро происходит, что я даже не до конца осознаю происходящего. Чувствую только  холодный страх, когда вижу невероятную высоту, над которой я свешиваюсь, а потом, вся моя жизнь, проносится перед глазами, когда, попытавшись ухватится за что-то, моя рука не находит ничего, кроме воздуха.