Хозяин проклятого острова

– Может, вы накормите меня для начала? – спросила она, пряча неловкость за сухим тоном. – Я очень голодна.

Лурдес смерила ее насмешливым взглядом.

– С чего бы мне тратиться на тебя? Ты еще ничего не сделала. Вот закончишь работу, тогда и поешь. Скажу, чтоб на кухне тебе ужин оставили.

До Дианы дошло: эта женщина просто мстит. Вот так подло и мелочно. Мстит за то, что она отказалась продать ей сарафан!

Госпожа Пьес ушла, потеряв к новенькой весь интерес.

Диана несколько секунд прислушивалась к цокоту ее башмаков по деревянной лестнице, затем перевела взгляд на тюфяк.

Лицо девушки скривилось от брезгливости.

И на этом рассаднике клопов ей придется спать? Какой кошмар! Не так она представляла себе свой новый дом!

***

У противоположной стены лежал ещё один тюфяк. Только он был аккуратно застелен сероватым постельным бельём. Рядом стояла корзина. Диана заглянула в неё, стараясь не подходить слишком близко. Какие-то вещи. Наверное, так здесь хранят одежду.

Ей злопамятная госпожа Пьес корзину не выделила.

Девушка аккуратно распрямила рукава, расстегнула пуговицы. Чуть помедлила, прежде чем снять камзол. Расставаться с ним не хотелось. Она даже рассердилась на себя за это сожаление. Ну о чём тут жалеть?

А камзол надо вернуть капитану. При первой же встрече! Чтобы больше ничего не напоминало ей об этом человеке.

Дверь распахнулась, привлекая внимание, и внутрь ворвалась незнакомка. Она тяжело дышала, словно бегом поднималась по лестнице.

Увидев Диану, незнакомка остановилась и принялась беззастенчиво её разглядывать. Диана ответила ей тем же.

Вновь прибывшая была крупной дамой неопределенного возраста с минимумом интеллекта на круглом лице. Ширококостной и высокой. С большой грудью и ярким румянцем. Наверное, про таких в русских сказках и говорили – кровь с молоком.

– Ты, наверное, Диана? – спросила она сипловатым, будто простуженным или сорванным голосом.

Она бросила на второй тюфяк ворох одежды и, не стесняясь посторонней, начала раздеваться. Скинула тёмно-коричневое, похожее на балахон платье, под которым оказалась застиранная рубаха в заплатах.

Тело у Тришки было слегка рыхловатое, но не бесформенное.