Хозяйка старой пасеки 2

Жилет под сюртуком хорошего сукна был лишен даже намека на вышивку, украшавшую жилеты других дворян. Ни часовой цепочки, ни перстней. Едва заметная потертость на белоснежных манжетах. Особая тщательность человека, который следит за каждой деталью туалета не из-за модничанья, а потому, что малейшая небрежность превратит честную бедность в потасканность.

— Мало мне охотника за титулом, охотник за приданым явился, — пробурчала я.

Тут же мысленно одернула себя: я ничего не знаю об этом человеке, и нечего уподобляться всяким там, готовым осудить заочно.

— Глаша, Сергей Семенович хотел бы побеседовать с тобой о делах, — сказала Варенька. Обернулась к нему. — Я тронута вашими словами, хоть они и чересчур лестны для меня. Однако я должна откланяться. Надеюсь, сегодняшний день не станет в нашем знакомстве и мы сможем еще не раз обменяться мнениями о литературе и искусстве.

Она оперлась на подставленную руку кузена и грациозно похромала прочь. Я успела заметить, что на лице Стрельцова недовольство борется с весельем — наверняка он, как и я, насквозь видел все эти маневры.

Мне показалось, что в окне мелькнуло бородатое лицо Кошкина, но прежде, чем я успела в этом убедиться, лицо исчезло. Марья Алексеевна тронула меня за локоть.

— Пойду намекну, что кое-кому пора и честь знать. — Она улыбнулась Нелидову. — А вы с Глашей можете устроиться вот на этой скамейке и спокойно поговорить.

Сев на скамейку в добром метре от меня, Сергей нервно огладил папку, которую до сих пор держал под мышкой.

— Благодарю вас за уделенное время, Глафира Андреевна, — начал он. — Наверняка у вас много забот, поэтому позволю себе говорить прямо. Осмелюсь предположить, что после недавних печальных событий ваше имение требует особого внимания.

Он замолчал, явно ожидая моей реакции.

— Продолжайте, — сухо сказала я. Мало мне Кошкина, еще один помощничек просится на мою голову!

— У меня есть некоторый опыт управления делами, хоть и не столь обширный, как хотелось бы.

Я снова окинула его взглядом, припоминая слова Марьи Алексеевны о жаловании столичных чиновников и стоимости столичной же жизни.