Хозяйка старой пасеки 2

— Боюсь, воспитатель из меня никудышный.

— Вот и потренируйся. Своих-то как воспитывать будешь? — Она подмигнула мне.

Я залилась краской, Стрельцов закашлялся. Разумеется, Варенька с ее чутьем на неловкие ситуации появилась в дверях.

— Наконец-то ты признал, что от твоих нотаций никакого толка, — заявила она. — Марья Алексеевна права: барышням все время напоминают, что они — будущие матери, но почему-то мужчинам никогда не говорят, что они будущие отцы. А кому как не отцу воспитывать сыновей?

Лицо Стрельцова окаменело.

— Варвара, ты забываешься.

— А что я…

— Пойдем-ка, Глаша. — Марья Алексеевна подхватила меня под локоть. — Незачем…

— Нет! — испуганно воскликнула Варенька, и одновременно с ней Стрельцов тоже сказал:

— Нет.

От его тона у меня мороз по коже пробежал, и я малодушно порадовалась, что ни разу не слышала его в свой адрес.

— Раз уж у тебя хватило духа публично критиковать старшего родственника, имей смелость и ответ выслушать публично.

Его голос становился все суше.

— Во-первых, ты рассуждаешь о вещах, в которых ровным счетом ничего не смыслишь.

Варенька побледнела, однако не заткнулась.

— Так откуда же мне в них смыслить, если мне не дают о них говорить?

— В свое время…

— Когда? Когда у меня на руках будет малыш, а я не буду знать, что с ним делать?

— Для этого есть няньки и старшие родственницы. — Холод в тоне Стрельцова достиг, кажется, абсолютного нуля. — Барышням рассуждать о таких вещах…

— О каких? — На ресницах девушки повисли слезы.

— Хватит! — Он сказал это совершенно спокойно, но кузина вздрогнула, как от пощечины.

— Глафира Андреевна, я нахожу, что это ваше дурное влияние.

— В самом деле? — Я сказала это едва слышно: горло перехватило от бешенства. — Какие-то пару часов назад вы говорили… Неважно.

Стрельцов отступил на шаг.

— Глафира…

Я перебила его:

— Как удобно — свалить все свои проблемы на испорченную Глафиру и ее дурное влияние.

— Довольно! — Командирский голос генеральши прогремел на всю комнату.

Я подпрыгнула.