Хозяйка лавандовой долины (СИ)

Или это я просто настолько приноровилась к новому для меня танцу, что мне кажется, будто мы стали с ним единым целым.

Впервые я была к нему так близко — на расстоянии вытянутой руки, невольно залюбовавшись его тёмно карими, почти шоколадными глазами. Упрямая чёлка падает на лоб, едва удержалась, чтобы не поправить её. Волосы у него шикарные, тёмные, густые. Интересно, они такие же шелковистые на ощупь, как кажутся?

Наши взгляды встретились, но никто из нас не отводит глаз. Музыка делает последние аккорды, по губам Андрэ скользит мечтательная улыбка.

— Спасибо за танец!

Мы остановились, но никто не спешит убирать своих рук. Мне так уютно чувствовать его ладони на своей талии.

— Кхе, кхе! — где-то за спиной слышится покашливание Эбби, возвращая нас к действительности.

Я нехотя убираю руки с плеч Андрэ, он подхватывает одну из них и подносит к своим губам, его движения кажутся такие естественными, словно он делал это уже сотни раз. Мужские губы касаются моей кожи чуть ниже запястья, а дальше происходит что-то совершенно невероятное.

Меня внезапно ослепило вспыхнувшей между нами яркой вспышкой, так что даже пришлось зажмурить глаза. Первое что я увидела, открыв их, это тёмные, почти чёрные глаза Андрэ уставившиеся на моё запястье, где ярким золотом горела брачная татуировка.

— Андрэ? Что это? Как?

Я никак не могла понять, как один невинный поцелуй смог так подействовать. Если только… ведь слуги уже не раз говорили, что этот солдат очень напоминает их погибшего хозяина. Что это: насмешка судьбы или её подарок?

Тёмные зрачки Андрэ стали ещё больше, чуть ли не заполняя всю радужку, внезапно он громко застонал и начал оседать прямо на пол, теряя сознание.

Глава 42

Я лежала в своей кровати, пытаясь заснуть, а в голове, словно в замедленной съёмке повторялся один и тот же эпизод сегодняшнего праздничного вечера.

Внезапно вспыхнувшая на руке вязь брачной татуировки удивила не только меня — потрясены были все. Именно поэтому Андрэ никто не успел подхватить, он повалился прямо на меня, кулем оседая к моим ногам, утыкаясь лицом в пышную юбку нарядного платья.

Первым опомнился Антуан, вместе с капралом они отнесли безвольно обмякшее тело сержанта на ближайший диван, расстегивая на его груди тугие пуговицы кителя.

Я так и стояла на месте, не сводя глаз со сверкающего узора, как заведённая повторяя:

— Что это? Как?

— Голубушка, вам стоит присесть и успокоится, — ко мне подошёл магистр Эванс, мягко, но настойчиво усадив в одно из кресел.