Хозяйка лавандовой долины (СИ)

Я успела заметить и слишком бледный цвет лица и выпиравший из-под одежды кругленький животик, который никак не вязался с её юным ангельским личиком. По-сути она ещё ребёнок! Капризный, избалованный эгоистичный ребёнок! Может, вдали от своей авторитарной матушки она станет другой? Во всяком случае, решила дать ей шанс, а воспользуется ли она им — это уж ей решать!

Я улыбнулась. Лицо Нарины расцвело в ответной улыбке. Подхватив одной рукой подол платья, а второй придерживая свой животик, она взбежала вверх по лестнице и повисла у меня на шее.

— Элена! Я так рада тебя видеть!"

"— Я тоже рада видеть тебя сестра! Твои покои готовы, можешь отдохнуть и переодеться. Скажи, отец что-то передал для меня?

— Лушка! Принеси ларец! — обернувшись к своей служанке, крикнула сестрица. — Представляешь, он разрешил взять с собой только одну горничную! — пожаловалась она.

Служанка кинулась к дилижансу, возвращаясь с небольшой деревянной шкатулкой. Я заметила, что ларец был плотно обвязан тесьмой, которую закрепляли сразу несколько сургучных печатей с оттиском герба баронета Лурье.

— Роберто, отнесите это в мой кабинет.

Тот кивнул, забирая шкатулку из рук горничной.

— Нарина, у тебя есть час времени привести себя в порядок, потом я жду тебя у себя в комнате, хочу успеть поговорить до ужина. Луиза — моя экономка, она покажет твои покои.

Хотелось того или нет, сестрице пришлось отправиться следом за Луизой.

— Разместите возницу дилижанса на отдых, он останется у нас до утра. Прежде чем он отправиться в обратный путь, я хочу поговорить с сестрой и написать письмо отцу.

Забрав у Роберто шкатулку, я направилась в свой кабинет, там, предварительно заперев за собой дверь, сорвала со шкатулки весь сургуч, открывая крышку.

Внутри я нашла кусок ткани, в который было завернуто письмо и три небольших тканевых мешочка. Заглянув по очереди в каждый, я нашла там по золотой монете. Видимо это было сделано для того, чтобы они не звенели. Убрав деньги назад в кошели, развернула адресованное мне послание.

Сначала шли слова благодарности. Отец признавался, что с готовностью ухватился за моё предложение, ведь оно позволяло семье избежать печати позора.