Хозяйка хищной космической оранжереи

— А-а-а, — я сделала большие глаза, — это когда ты моей сестре признавался, как сильно ее хочешь? — вот не удержалась я, припомнила гаду.

Его бровь снова взлетела вверх.

— Еще скажи, что не было! — рявкнула на него.

На мое удивление, он пожал плечами.

— Не помню, если честно, — призадумался. — Мог и сказануть нечто такое. Петуния, я тогда с трудом имена ваши помнил. Понимаешь, у нас ведь не принято, чтобы женщина прикасалась к мусору. А вы так рьяно ринулись порядок наводить. Я помочь хотел. Как Астре когда-то.

Камелия схватила этот пакет. Я был в таком задоре, а она… Она казалась мне такой привычной легкой добычей. Симпатичная, готовая на отношения… Играй и флиртуй сколько угодно. — Он выдохнул и сел на свой спальный мешок, обтер лицо ладонью. — Наверное, права была бабушка, когда наказала.

Он поднял взгляд на меня.

Такой серьезный, подкупающий. Только вот не на ту напал.

— Я не подбираю за Камелией, ты уж извини.

— А я никогда и не был ее тряпкой, Петуния, так что это ты меня извини.

Четко я помню только, как ты отчитала меня тогда. Зацепила, да, такая горячая, яростная.

Горячая? О да! Буквально вот сейчас горела внутри, не зная, что делать. Меня словно заперли в клетке с полуобнаженным мужиком, а пояснительную документацию к нему не выдали. Ни клочка бумаги, в котором бы хоть намекнули, как себя с ним вести.

Лукер же сидел, смотрел на меня и счастливо улыбался, зараза зеленоглазая.

Повернувшись к нему спиной, я кинулась искать свой планшет. Нужно было срочно созывать совет сестер и спрашивать, что теперь делать с этим охамевшим оршем.

Но…

— Нет сигнала, цветочек, — сообразив, что я пытаюсь набрать сообщение, пояснил он. — В такой ливень мы отрезаны от остального мира. Ну разве не романтика? Ты, я и девственная природа. Птички поют, цветочки кого-то там жрут. Красота.

Лукер завел руки за голову и откинулся на плотную спинку палатки.

Мамочки! Последняя здравая мысль помахала мне ручкой.

Его рубашка разъехалась в сторону, выпуская пуговички из петель и демонстрируя такое.

Я моргнула, вспоминая лекции по анатомии. Какая мускулатура! Какой рельеф… Живот… ни грамма жира. Кубики… Космическая дыра мне на голову, целых шесть. В душе словно из склепа, приоткрыв крышку гробика, выглянул мой женский интерес. Я снова прошлась по мужику взглядом и заценила так, что внизу живота вдруг все воспламенилось.

А орш, сволочь такая, еще и мышцами груди поиграл, словно контрольный выстрел мне в голову сделал.