Хозяйка хищной космической оранжереи

Не убирая куртку, я села на ящик и принялась натягивать серую плотную футболку.

— Считай, что я напомнил себе, ради чего потею здесь.

— Угу, — промычала, осторожно убирая в сторону свою защиту. — Прости, что не третий размер. Разочаровала.

— Дурная голова ты, Петуния! — громко хмыкнул он. — Но, признаюсь, у тебя там всё совершенно.

Я снова фыркнула, потому как прекрасно знала, что и животик небольшой имеется, и жирок на попе. У Ками такого добра отродясь не водилось. Вот там всё подтянуто.

— Не ври мне, Лукер.

— Ну хорошо, — он снова пожал плечами. — Тогда честно скажу: не видел никого прекраснее тебя. Носки надевай быстрее. А обувь для тебя… А, не вытащил же.

Он обернулся и сгреб мои мокрые шмотки, закинув их в металлический бак непонятно для чего. Покрутившись, забрал у меня и свою капитанскую куртку, отправив туда же. Рядом пристроил мою испачканную обувь. Снова зарылся в свой армейский рюкзак и выудил оттуда мешок. Раскрыв его, достал высокие водонепроницаемые сапоги.

— В такую погоду, Петуния, ходить только в них.

Не поднимаясь, он обернулся и сцапал мою ступню. Сжал ее, странно усмехнувшись, и натянул сапог. Затем следующий.

— Вот так. Теперь порядок.

Улыбнувшись, он поднял на меня голову.

Я сидела в серой мешковатой одежде и глазела на него.

Бровь на лице орша вопросительно приподнялась. А я ничего сказать не могла. Отупела от близости с ним.

Это была какая-то неправильная реакция на этого мужчину.

Где там моя неприязнь и принципы? Ау-у! Чего я тут сижу и слюну сглатываю, таращась в его зеленые глаза?

— Контейнеры для растений вытащили? — брякнула первую здравую мысль, которая мне пришла в голову, глядя на те самые контейнеры.

Лукер обернулся на эти ящики, и его улыбка стала шире.

— Я не спрашиваю, а вот заметила… — попыталась я исправиться, но лучше бы молчала. Умнее бы казалась.

Какой-то набор слов получился.

— Угу, — Лукер снова обернулся на меня.

Его огромная ладонь легла на мое колено.

Я моргнула. Думательный центр переклинило. Коротнуло там извилину об извилину.

Зато в животе закрутило. То ли есть захотелось, то ли это женское желание.

В кишках заурчало. Нет, не похоть из меня рвется, все же это голод.

Лукер снова странно усмехнулся и поднялся, убирая руку.

— А на ужин у нас домашняя еда, — сообщил он и жестом указал в сторону ящиков с провизией. — Пока не установили кухню-палатку, введен режим самообслуживания.