Хозяйка кафе при академии магии

Помощник замечает, куда я смотрю, и кивком указывает на витрину:

— Нравится?

— Разве изделия, продаваемые в магазине синьора Катца, могут не понравиться? — не говорю я ни «да», ни «нет», — О чём вы?

Помощник обходит витрину, зачем-то открывает миниатюрным ключиком стекло и достаёт внушительную золотую брошь в форме бутона розы на стебле.

— Простите? — я невольно отступаю на шаг.

— Синьорина, я должен убедиться.

О? Кажется, поняла.

Я не возражаю, когда помощник закалывает брошь мне на платье. Он закалывает выше, чем принято носить броши, с явным расчётом, чтобы попасть в «кадр».

Помощник забирает украшение, возвращает на витрину, тщательно запирает её, а затем отходит к прилавку. Видимо, проверяет на подлинность сам документ.

И только после завершения проверки меня допускают в служебные помещения, проводят на второй этаж. Похоже, я угадала — синьор Катц уже здесь.

Меня приглашают в приёмную. Помощник указывает мне на диван:

— Я немедленно доложу о вас, синьорина.

— Благодарю."

"Приёмная тоже ничем не отличается от тех, в которых мне когда-то довелось побывать. Шкафы вдоль стен, дверь в кабинет хозяина охраняет секретарь. В углу втиснут диванчик для посетителей. Наверное, важных персон принимают иначе. Я в их число не вхожу. Пока…

Возвращается помощник буквально через минуту:

— Синьорина, я сообщил синьору, — помощник провокационно замолкает.

Я спокойно остаюсь на диване. Не бросаюсь в кабинет, не переспрашиваю, когда меня примут.

Радушия от синьора Катца я изначально не ждала.

Я понятия не имею, как при состоятельном отце мать Аси оказалась горничной барона, но можно не сомневаться — история эта тёмная и для синьора Катца болезненная.

Помощник уходит, оставляет меня наедине с секретарём, который вряд ли понимает, насколько вежливым нужно быть с внезапно свалившейся на него непонятной девицей. О моём родстве с господином Катц секретарь вряд ли знает. Может, нагло намекнуть, что от чашки чая я не откажусь? Желательно, с печеньками.

Секретарь, убедившись, что внимания я не требую, тихо сижу и покорно жду, возвращается к бумагам, приёмную наполняет мерное шуршание.

Ожидание затягивается. Минуты бегут, складываются в четверть часа, затем в полчаса, в час.