Хочу тебя в жены

Но я наотрез отказалась и сама пуповину перерезала. Без посторонней помощи. Все легко прошло. Быстро. Никаких осложнений не было. Мне повезло.

Да. Очень сильно повезло.

Повезло, что я на привязи. Не могу убить. Не могу наказать. Ничего не могу. По сути. По факту. С кем угодно разберусь. Ты – единственное исключение из всех правил.

А вообще, чего я ждал? Понятно же, она рожала. Хорошо, что другие мужики там рядом крутились и помогали. Лучше так, чем совсем в одиночестве. Защищали. Да, эти мудаки оберегали мою жену.

Моего сына. Я их порвать на куски должен. Но не выйдет. Нужно проявить благодарность. Подарить им жизни. Отпустить. Забыть. К чертям.

- Амир, я все это время рвалась обратно, - продолжает. – Пыталась сбежать. Отстранялась от тебя. Просто потому что боялась потерять Камиля. Боялась, ты отберешь ребенка. В ту безумную школу отправишь. Как услышала тогда слова Зураба, так и подалась панике. Я опасалась задавать вопросы прямо. Ты столько скрыл от меня. Первую супругу. Вообще, все эти обязательства перед Гаджиевыми.

Казалось, если я сообщу о беременности, ты просто снова утаишь правду, найдешь путь успокоить, развеешь мои страхи. Но потом дитя отнимут, отправят в другую страну, будут муштровать как настоящего солдата. Я никому ничего не объясняла. Отца попросила устроить побег на свадьбе. Неожиданно. Прежде и не представляла, что решусь на это, не воображала такой вариант. Татарин про мою беременность ничего не знал. Когда вытягивал и согласился помочь, он просто долг моему отцу отдавал. Старый долг. Детали неизвестны. В общем, не важно. Я всех своим побегом подставила. Семью подвела под удар. Моих родителей. Тебя. Людей, которые рискнули помочь. Проблемы нарастали, словно снежный ком. Я думала, не встретимся больше. Постаралась полностью измениться. Скрыться. Переехала в другую страну. Там строила жизнь заново. Конечно, мне помогли деньгами, квартиру предоставили, однако всю помощь я в будущем надеялась вернуть, покрыть и не оставаться должной никому. Нашла хорошую работу.

Она говорит много. Долго. Объясняет. Рассказывает. Ее голос тихий. Нежный. Приятный звук. Успокаивать должен. Только…

Это не работает.

- Ты не собиралась говорить мне о ребенке? – обрываю. – Никогда. Я в твои планы не входил.

- Я боялась, ты заберешь Камиля, - сглатывает. – Если узнаешь, сразу отнимешь, а меня за такой поступок не простишь. Отправишь куда подальше. Не позволишь приблизиться к сыну.

- И ты решила поступить так сама, - кривлюсь. – На опережение.