Хищный. Наглый. Холостой

Савва не выдержал и заржал как конь.

— Катянь, да ты романтик! Детка, мир устроен по-другому.

— Паш! — Она уже не слушала Баринова, демонстративно отвернулась от него и сейчас искала поддержки у Кальянова. — Паш, а ты как думаешь?

— Я верю в брак, Кать. Просто он не для всех людей. Савве он не нужен, верно? Да и вряд ли он захочет стать примерным мужем и отцом.

— А Савве этого и не надо, — вмешалась Олеся, — Савва из тех, кто ценит свободу и свободные отношения. Верно я тебя поняла, Баринов?

Савва притянул к себе блондинку за плечи.

— Малышка, ты зришь в корень. Учись, Дымова!

В Баринова полетел первый, но не последний пустой бумажный стаканчик из-под колы. Кальянов довольно улыбнулся.

Какими наивными идиотами они тогда были! Но не все.

Глава 12

Я ревновала и ничего не могла с собой поделать. Неотрывно смотрела через окно, как Пашка, поставив машину на парковку, принадлежащую «Элиоту», быстрым шагом шел к Баринову. Через полминуты он уже крепко пожимал руку Савве и что-то говорил, широко улыбаясь.

Наверняка благодарит за новую должность, а иначе зачем он здесь? Я отошла от окна, нервно сжимая в руке мобильный. Быстро же они договорились! Мне Кальянов так и не позвонил с утра, а с Бариновым хороводы вовсю водит.

— Так пусть на нем и женится!

— Ты что-то сказала, Кать?

Я обернулась — в коридоре стояла Лисецкая. Инга выглядела, как обычно, бодрой. В отличие от Диляры и моих бывших бойцов, напяливать на себя джинсы с худи она не стала. И это очень радовало: мне нужны были доказательства, что хоть что-то в нашей компании осталось прежним.

— Да так… неважно. — Я потянула подругу к маленьким креслам, которые стояли в конце коридора. Здесь у нас была небольшая зона отдыха, где можно было спокойно поговорить. — Расскажи лучше, что в офисе происходит?

— А то ты не знаешь? — Инга уселась напротив и внимательного оглядела меня с ног до головы. — Третий день все на ушах стоят из-за Баринова. Народ в замешательстве, не знает, чей зад теперь надо лизать больше — его или Тимура.

Для пиарщицы Лисецкая зачастую изъяснялась слишком крепко.

— Как шеф? Хотела с ним поговорить, но…

— Хасанов уехал из города, будет только в понедельник, — перебила меня Инга. — Ты сама как? Викинг тебя разжаловал в рядовые, а вчера ты уехала с ним на его машине, у нас никто не понимает, что происходит.

Инга выжидающе посмотрела на меня. Из нас четверых Лисецкая была самая шебутная, активная и открытая. Всегда говорила, что думала. Ей я никогда не стала бы врать.