Хищный. Наглый. Холостой

— Савва?! Наконец-то! Ты в порядке? Как папа? — на одном дыхании выпалила все вопросы и замерла в ожидании ответа.

— Папе лучше, инфаркт не стал неожиданностью, но к нему нельзя подготовиться, — устало произнес Баринов. — Он работал на износ последние месяцы.

Я вслушивалась в его голос, а по лицу текли слезы облегчения — за него, за его папу, за себя, за нас.

— Мне очень жаль, Сав. — Я постаралась, чтобы он не услышал в моем голосе слезы. — И я рада, что он жив. Все будет хорошо. Он сильный.

— Нет, Катянь, не такой уж я и сильный. Как ты?

— Я? Скучаю без тебя сильно. Ты уехал, ничего не сказал… — Я осеклась, поняв, что слова звучат как претензия. — Баринов, ты когда вернешься?

— Не скоро, Кать, — после короткого молчания ответил Савва. — Останусь в Питере минимум на неделю еще, нужно помочь маме, она сама чуть не слегла. Потом, скорее всего, в Лондон, надо решить кое-какие дела. В «Элиот» я уже не вернусь.

Я прислонилась к стене и закрыла глаза.

— Не вернешься, — еле прошептала, но он все равно услышал.

— Да, сегодня или завтра в «Элиоте» появится новый генеральный, уже все решено. Я больше не нужен компании.

— К черту компанию! — закричала я во весь голос. — А я?!

— Кать…

— Что Кать?! Я люблю тебя! А ты вот так спокойно говоришь, что не вернешься.

— Я говорил только про «Элиот», Кать. Разве я могу от тебя сбежать? — Он глубоко вздохнул. — И я люблю тебя.

Я столько всего передумала за эти дни, что сейчас мне меньше всего хотелось обсуждать малознакомую девицу и Кальянова.

— Давай не будем о них, Сав. Точно не сейчас. И ты тоже прости… Я так разозлилась, что не слышала тебя, а когда смогла слышать, ты уже уехал. А теперь… хочешь, я приеду к тебе?

Савва прислал мне билет в первый класс, когда я еще сбегала из «Элиота», попутно печатая Козлову сообщение, что заболела и завтра точно не буду на работе. Если нужно, все оформлю за свой счет.