Хищный. Наглый. Холостой

 — Я? Я рос шалопаем, меня все любили и ничего не заставляли делать. У меня большая семья: тети, дяди, двоюродные и троюродные братья-сестры, бабушки-дедушки, двоюродные бабушки и дедушки…

— Кто бы сомневался. — Я закатила глаза. — Везунчик. Во всем и всегда.

— Не спорю. — улыбнулся Баринов. — Но потом ты выросла и нашла своего двоюродного брата…

— Знаешь, мама была уже не так против нашего общения. Особенно отчим. — Я нервно вертела вилку в руке. Есть не хотелось, хотелось высказаться. — Понимаешь, мама всегда ценила деньги.

Чересчур их ценила, а еще успех и власть. И замуж второй раз она выходила именно… У Ефима Юрьевича свой бизнес, он успешный, статусный предприниматель, у него такой же круг общения. Когда она поняла, что Дмитрий Дымов из Q-Invest — это тот самый мальчик Дима, племянник ее первого мужа…

— «Акции» Дымова резко возросли на семейной «бирже», — подытожил Викинг. Он не выглядел удивленным, скорее задумчивым.

— Верно. Но я не поэтому стала с ним общаться. Меня никогда не привлекали статус и деньги, меня выворачивало от этих сыночков партнеров Ефима Юрьевича.

Пустые мажорчики, которые только и могут что тусить в «Инсте» и мериться тачками и девчонками, но понтов… Мама очень хотела, чтобы я замутила с кем-нибудь из них.

— И когда мы познакомились, ты решила, что я мажорчик на понтах. — Савва не спрашивал, он уже и сам все понял. — У меня не было и шанса.

— Ни одного. И ты понравился маме, то есть сразу получил от меня «черную метку». Я не хотела… мне не нравилась та модель отношений, которую выбрала мама с отчимом.

Я хотела свою.

Я замолчала, мы договорились не вспоминать о Кальянове, но вывод напрашивался сам собой: я выбрала того, кто меньше всего походил на пресыщенного мажорчика. Но ведь не только из-за этого! Сейчас я уже не была в этом уверена.

— Что сделано, то сделано, Кать. — Савва кивнул на мой бокал и взял в ладонь свой. — Но ты ошиблась, выбирать что-то или кого-то вопреки не лучшее решение. И я бы не винил твою мать за то, что она хотела тебе обеспеченного парня, мало кто захочет для своей дочери никчемного голодранца.

Попробуй, красное сухое. Все как ты любишь.

Забавно, Кальянов всегда забывал такую мелочь, он любил белое и покупал только его.

Я смотрела, как Савва медленно пьет вино, и думала: а что, если бы мы познакомились лишь неделю назад и не было двух лет учебы в университете, не было бы?.. Может быть, и Пашки не было, не появись тогда Савва.

— Ты мне нравился, Баринов, — неожиданно для самой себя признала я.