Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

Должно быть, он в самом деле повредился рассудком, если думал, что эта женщина похожа на Ши Мэя.

— Последний предмет, который будет продан на этом аукционе — божественное оружие без хозяина, — плавный голос второй главы прервал мысли Мо Жаня. — Это божественное оружие также не принадлежит Гуюэе, что также предполагает комиссионный сбор.

Перед началом аукциона всегда появлялись слухи о главном лоте. Поэтому, хотя люди внизу и зашумели, их реакция была спокойней, чем когда они услышали о «прекрасной костяной бабочке».

Белый нефритовый лотос снова раскрылся, и из его глубин поднялся каменный постамент с серебристой атласной шкатулкой, украшенной изображениями солнца и луны над горами и реками.

Шкатулка была длинной и узкой, а вышивка на ее поверхности поражала изысканностью. Знающие люди сразу определили работу известнейшей в мире мастерской вышивальщиц с горы Гусу[81.1]. Даже без божественного оружия внутри, эта коробка стоила не меньше сотни золотых.

— Это божественное оружие было найдено в неизвестной могиле.

— Так много слов, почему бы уже не открыть коробку? — пробормотал кто-то.

— О, да ладно, мог бы уже и привыкнуть. В Палате Сюаньюань всегда перед тем, как показать главный товар, долго болтают не по делу.

— И то верно, — поддакнул кто-то.

Этот разговор показался Мо Жаню забавным, и он повернулся к учителю, чтобы поделиться с ним весельем. Чу Ваньнин сидел сгорбившись, его тонкие пальцы поддерживали лоб, а лицо было бледным, как иней.

— Учитель, что случилось? — обеспокоенно спросил Мо Жань.

— Вдруг... почувствовал себя нехорошо.

— Нехорошо? Вас опять лихорадит? — Мо Жань подошел и прижал руку к его лбу. — Жара нет.

Чу Ваньнин молча покачал головой. Он молчал, но выглядел очень болезненно.

Мо Жань не знал, что делать, поэтому предложил:

— Я налью вам чая, — с этими словами он наполнил чашку горячим чаем и, немного подумав, добавил немного Ароматной росы Тапира.

Лекарства Мастера Ханьлинь были известны по всему миру. После того, как Чу Ваньнин выпил чая с Ароматной Росой Тапира, на его лицо вернулись краски. Он больше не казался таким больным и даже вновь обратил внимание на аукцион. Мо Жань взял чайник и налил ему еще немного чая.