Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

Он привык к тому, что к нему плохо относятся, но совершенно не знал, как реагировать на эту внезапную искреннюю доброту. Мо взял цветочный бисквит и, запинаясь, пробормотал слова благодарности. Малыш выглядел очень счастливым. Когда он поднял голову, длинные ресницы затрепетали как бабочки, и на маленьком личике расцвела ослепительная улыбка.

Мо Жань взял цветочный бисквит, но не стал есть его. Он отошел в сторону, где, сорвав лист с тунгового дерева, аккуратно завернул лакомство и спрятал его на груди.

"В этот момент подошел Чу Ваньнин. Увидев, что Мо Жань застыл на месте в глубокой задумчивости, он, слегка подняв брови, спросил:

— Что случилось?

Мо Жань проводил взглядом удаляющегося малыша и тихо вздохнул:

— Я думаю, здесь так много людей. Как вышло, что все они умерли в одночасье?

Наступила ночь, свинцовые тучи затянули небо, и сине-фиолетовые вспышки разорвали свод небес.

Дождь нес в себе энергию инь, придававшей призракам и злым духам дополнительные силы и делающей их более свирепыми и смелыми. Поэтому Чу Сюнь разрешил всем выжившим укрыться в резиденции наместника и распорядился не пересекать границы возведенного им защитного духовного барьера.

Из-за дождя мест, где можно было бы устроиться на ночлег, стало еще меньше, а люди все прибывали и прибывали.

Мо Жань пробормотал:

— Плохо дело.

Маленький Чу Ваньнин сразу вскинулся:

— Я догоню его и прослежу.

Он нырнул в людской поток, и в одно мгновение его спина скрылась из виду.

Через некоторое время Чу Ваньнин вернулся с удрученным выражением на лице и холодно констатировал:

— Сбежал.

— За барьер?

— Да.

Мо Жань ничего не сказал. Он молча смотрел на стену дождя и на людей, столпившихся во дворе усадьбы.

Это была только иллюзия, и все, что случилось двести лет назад, уже свершившийся факт. Однако он чувствовал себя совершенно опустошенным. Лица женщин и детей светились искренней надеждой, что Чу Сюнь спасет их. Все эти люди верили, что уже на рассвете молодой князь уведет их из этого кишащего чудовищами ада в убежище на горе Путо.