Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

Первоначально своим третьим вопросом он хотел прояснить, нравится ли Ши Мэю он сам. Однако после этого разговора настроение было безнадежно испорчено и губы не хотели складываться в нужную фразу.

Мо Жань неожиданно для себя выпалил:

— Он просто мой наставник, не более чем учитель, неважно, нравится он мне или нет.

Скрытый в тени Чу Ваньнин ясно слышал эти слова. Его ресницы слегка затрепетали, совсем как крылья смертельно раненной бабочки.

Некоторые вещи как зеркало в сердце: даже понимая истинное положение вещей, ты держишься за призрачную надежду.

Мо Жань и Ши Мэй все еще тихо разговаривали. Он закрыл глаза, знакомая легкая тошнота снова накрыла его.

Чу Ваньнин почувствовал себя измученным и повернулся, чтобы уйти.

Однако через несколько шагов осенний ветер донес до его ушей голос Мо Жаня, и он невольно остановился.

Юноша наконец задал Ши Мэю свой третий вопрос:

— Ты сказал о Сюэ Мэне и Учителе, а теперь скажи и обо мне.

Мо Жань старался говорить как можно небрежнее, но голос дрогнул, когда он почти жалобно спросил:

— Ши Мэй, что ты думаешь обо мне?

Ши Мэй молчал.

Как и Тяньвэнь, Цзяньгуй обладал способностью вынуждать людей говорить правду. Чем больше Ши Мэй боролся, не желая отвечать, тем ярче сияла красная лоза, обмотанная вокруг его пальца.

— Больно… — пробормотал он, нахмурившись.

— Просто скажи хоть что-нибудь…

Сердце Мо Жаня сжалось от вида страдающего Ши Мэя, но этот вопрос так глубоко проник в его сердце в прошлой и этой жизни, что почти стал его демоном. Ему нужно было знать:

— Что ты думаешь обо мне?"

"Ши Мэй покачал головой и закрыл глаза. Видно было, что он испытывает сильную боль: длинные ресницы задрожали, лоб покрыла испарина.

— … — Мо Жань был шокирован, увидев его таким. Он выдохнул:

— Хватит!... — и как раз собирался убрать Цзяньгуй, когда Ши Мэй достиг предела своей выносливости и, побледнев, хрипло выдохнул:

— Я думаю, что ты очень хороший.

Глаза Мо Жаня распахнулись.

Бледное лицо Ши Мэя мгновенно покраснело. Спрятав глаза за занавесом ресниц, он не смел взглянуть на Мо Жаня. Юноша выглядел смущенным и раздосадованным.