Хаски и его Учитель Белый Кот, Том I

Внезапно из переплетения ветвей появился сверкающий меч.

Несомненно, это было древнее божественное оружие, несущее на себе отпечаток былых великих деяний. Эфес украшали шипы, похожие на зубы дракона, и два кольца с правой и левой стороны. На излучающем лазурное сияние мече был выгравирован дракон с бычьей головой. Узкий и тонкий клинок мог разрезать все, от тончайшего волоска до самого жесткого металла.

Однако Мо Жань успел только прочитать написанное на рукоятке слово «Гоучэнь» и даже без «Шангун», прежде чем меч Бога оружия вонзился в его грудь прямо под ребрами.

Кровь хлынула в песочные часы.

В то же время из невидимого купола Арсенала опустилась водяная завеса, отрезав Чу Ваньнина от Мо Жаня. Теперь любые попытки пробиться к нему были заблокированы стеной воды.

Ши Мэй закричал:

— А-Жань! А-Жань!..

Ливневый занавес размыл перспективу, и было сложно рассмотреть, что происходит с другой стороны. Чу Ваньнин снова и снова пытался прорваться сквозь воду, но его раз за разом выталкивало назад.

— Мо Жань!.. — хриплый голос Чу Ваньнина сорвался и задрожал.

Сам он даже не обратил на это внимание, но Ши Мэй вздрогнул и повернулся, чтобы посмотреть на него. И увидел, что всегда спокойный, невозмутимый, идеально одетый Учитель был в ужасном состоянии. Его длинные пушистые ресницы дрожали, а на лице отражалась буря эмоций, которые он даже не пытался подавить или скрыть.

"Когда Чу Ваньнин призвал Тяньвэнь, его брови яростно сошлись, как натянутая тетива лука перед выстрелом. Ши Мэй так испугался, что схватил его за рукав, пытаясь удержать:

— Учитель, не ходите! Вы не сможете пройти!

Чу Ваньнин стряхнул его руку. Острый как лезвие взгляд резанул по воде, прежде чем он бросился вперед, разбивая барьер при помощи Тяньвэнь. Но водопад, щедро напитанный духовной энергией озера Цзиньчэн, легко отразил удар, и его воды с яростью обрушились на наглеца, подобно тысяче неумолимо пронзающих плоть стрел.

Ослабленный тяжелыми ранениями, полученными ранее, Чу Ваньнин с трудом удержался на ногах. Он схватился за грудь, пытаясь противостоять накатывающей слабости, но был вынужден опуститься на одно колено. Лицо его побледнело, когда раны на спине открылись и кровь хлынула щедрым потоком.

Невозможно было сказать, была ли влага на лице Ши Мэя водой или слезами.