Карамазов. Книга 2

На куртках большими буквами было нанесено «Северное крыло». Я поморщился, понимая, что недолюди будут сильными соперниками. Которые презирают боль и не боятся смерти и наверняка будут биться до полного выгорания.

И в этот момент я увидел, как на сцену поднимается еще один человек. Он был облачен в черный плащ, на голове красовался высокий цилиндр, а лицо прикрывала странная маска из мешковины, окрашенная в красный цвет. Незнакомец вышел на помост, постучал пальцем по микрофону, проверяя, включена ли техника. Раздавшийся противный звук вызвал несколько ругательств у собравшейся публики.

— Дамы и господа, добро пожаловать на представление в честь празднования Дня Святого Петра."

"Усиленный микрофоном голос разлетелся над площадью. Что-то было в этом звуке. Нечто заставляющее всех замереть и вслушиваться, ждать следующих слов. Он очаровывал, заставляя жаждать слышать его вновь. Застыли даже психи, которые окружили замершую девушку. В толпе послышались восторженные вздохи и шепот.

— Достопочтенная публика. Как же я рад видеть здесь всех вас. Каждого из вас. Всех, кто считает себя достойными членами вашего гнилого общества.

Народ замер.

— Аплодисменты! — потребовал парень.

И площадь взорвалась звуками, которые напоминали хлопанье крыльев.

— Сегодня я подарю вам сказку. Мы разыграем одну чудесную пьесу.

— Ты еще кто такой?

Толпа расступилась, а к сцене пробился один из драгунов. Он казался запыхавшимся, словно долго бежал.

— А ну, слазь! — строго заявил парень, поправив парадный шлем. — Ишь чего удумал, фигляр.

Но конферансье не обратил на него никакого внимания:

— Тюремщики всячески издеваются над арестантами, — продолжал он.

— Слезай, говорю! — вновь заорал драгун и стало понятно: он изрядно пьян и плохо понимает, что происходит.

Вояка полез на сцену, и конферансье, всплеснув руками, обернулся к парню:

— А вот и наш первый сегодняшний гость, который хочет поучаствовать в представлении, — обрадованно крикнул он. — Прошу, вас.