Касьянов год

Не стал он рассказывать и о том, как вчера серьезная женщина увлеченно играла роль проститутки в гостях у незнакомого мужчины. Даже потребовала в номер гитару и спела цыганский романс. Порочным натурам так хочется иногда побыть порядочными — и наоборот…

На этом полицейские расстались. Алексей Николаевич вернулся в сыскное отделение и засел за журналы происшествий прошлых лет. Когда стукнуло три пополудни, отправился обедать. Он присмотрел симпатичный ресторанчик на Рейтарской, но войти не успел. У входа его окликнули:

— Господин Лыков!"

"Сыщик обернулся — и с трудом сохранил невозмутимость.

— Слушаю вас.

Незнакомец снял шляпу:

— У меня к вам письмо от Михаила Федоровича Меринга. Вот.

Лыков развернул бумагу. На бланке КАДО было написано косым почерком приглашение вместе отобедать, для того чтобы «объясниться и помириться».

— Что ж, помириться давно пора. Когда и где?

— Да прямо сейчас, ежели вам угодно. Я вот и экипаж арендовал. А после мы доставим вас, куда прикажете.

Молодой человек улыбался так располагающе, что отказать ему было трудно.

— Я как раз собирался перекусить, — сказал сыщик, оглядывая экипаж. Хорошая коляска, запряжена парой гнедых, кучер в пелерине. Тоже их человек? Скорее всего.

— Так и поедемте, — радостно предложил парень. — Дозвольте представиться: Степан Михайлович Племянников.

— Пожалуй… А где намечен обед?

— В Пуще-Водице, в летнем ресторане.

— Что так далеко? — удивился Лыков. — Туда ехать полдня.

— Зато тихо и вкусно, — улыбнулся посыльный. — Говорю же, мы отвезем вас обратно.

— Ну поехали.

Сыщик сел на заднюю скамейку, Племянников устроился напротив. Коляска тронулась.

Как они напугались, думал Алексей Николаевич, сохраняя беззаботный вид. Боятся, что я все узнаю.

Через Кирилловку и Куреневку коляска быстро катила на северо-запад. Сыщик хотел бы оглянуться, не едет ли кто за ними, но юноша не спускал с него глаз.

— Что же вы в посыльных? — заговорил с ним питерец.